«„Von Buch zu Buch, von Blatt zu Blatt“
этими строками начинаю я новый год, здесь заключены все мои желания и стремления; большего я не хочу. Жизнь… она пойдет своим чередом, будет свершать свое „vorgeschriebne Reise“
, и моим желаниям в этой области делать нечего. Зачем разводить новые виноградники и делать новое вино, когда подвалы ломятся от накопленных веками сосудов с благовонными тончайшими вековыми винами; библиотеки полны, они необъятны, необъятнее, чем сама жизнь; зачем я стану тянуть противное, мутное, не перебродившее сусло, когда я хозяин несметного богатства»
«…истратил около 30 лир на книги. У антиквария купил две книжки о Галилее и еще кой-какого математического хлама. Затем приобрел паскудное издание Данте и 2 томика стихов Аннунцио, вот и все. Вообще с книгами мне пора остепениться. Я в них не новичок, понимаю всякую ценность книги, т. е. „мою“ и антикварную. Я и покупаю-то книги именно по этим двум ценностям, для себя и иной раз как „редкость“. Но, несмотря на это мое понимание, приобретаю немало дряни, мусора и кирпичей. Книга самая высокая „вещь“ в мире, потому что это почти человек, даже иногда выше человека (как Гаусс и Пушкин). Но книжка хороша 1) прочитанная, 2) хорошая; в моей библиотеке многие книги этим условиям не удовлетворяют»
«У меня друзей, кроме книг, нет» (9 февраля 1913). «…все-таки единственные друзья мои на свете – книги, о них надо бы и написать, посвятить им оду. Без них – жизнь была бы пуста и суха и жестка, как жестянка» (8 августа 1913).
«У меня друзей, кроме книг, нет»
«…все-таки единственные друзья мои на свете – книги, о них надо бы и написать, посвятить им оду. Без них – жизнь была бы пуста и суха и жестка, как жестянка»
И действительно, в разные годы молодой Вавилов посвятил книгам несколько стихотворений, есть и подобие оды.
31 июля 1910
31 июля 1910
31 мая 1915
31 мая 1915
Книги
Книги
Без книг (такое случалось с молодым Вавиловым в армии) он изнывал и страдал.
8 августа 1914
8 августа 1914
«Книги, милые книги, сколько вас там у меня и как хорошо и спокойно там среди вашего кладбища» (31 октября 1914). «Нет книг. ‹…› Без книг – это самая скверная трагедия. Книги – молчаливые собеседники, вы спасали меня всегда и ото всего. Будь что будет в жизни, вероятно, много скверного, но были бы книги со мной, и я погружусь в их целительную атмосферу. Я плохой „актер“ в жизни, даже совсем не хочу быть актером. Я только зритель. Но жизнь, сама по себе, она идет так медленно, изменения еле заметны. Смотреть на эти халупы, пыльную дорогу, пыльное небо. Нет, черт с нею, с жизнью. В книгах жизнь концентрированная, и там я настоящий зритель» (31 мая 1915). Чтение было для него способом скрыться от повседневности в воображаемый мир. «…безумие войны ‹…› Нет спасения, и даже к книгам, к созерцанию загорожена дорога» (21 августа 1915).