Она улыбается нам с Меттсом:
– Лемми, ты умеешь действовать по-своему, но не думай, что тебе это сойдет с рук. Я поставлю на дыбы все твое ФБР, но управу на тебя найду. Я настаиваю на приглашении адвоката. Мне по закону положен адвокат, и я не буду ничего говорить, пока он не появится. Возражения есть? Или ты собираешься переписать правовое устройство Соединенных Штатов под свой произвол?
– Меня вполне устраивает существующее, – отвечаю ей. – Утром мистер Меттс пришлет тебе хорошего адвоката. Что потом? Думаю, вы с адвокатом замечательно побеседуете и ты ему расскажешь, как не убивала Грэнворта. Но виски тебе не дадут. Никакого взятия на поруки тебе не светит. Общения с внешним миром не будет вплоть до моего распоряжения. Можешь на меня рычать сколько угодно.
Она улыбается, показывая свои белые зубки. Такие прекрасные зубки я видел разве что у Генриетты.
Дежурный берет ее под локоть, чтобы увести.
– Оревуар, Лемми, – насмешливо произносит Полетта. – Какой же ты глупый коп! Неужели ты всерьез считал, что я запала на тебя?
– Я вообще всерьез не отношусь к подобным заявлениям дамочек, – шучу в ответ я. – Пусть сами верят в свои фантазии. Пока, Полетта. Не делай ничего такого, что не понравилось бы твоей мамочке.
Дежурный ее уводит.
Сообщаю Меттсу столько, сколько ему следует знать, и рассказываю, как намерен играть дальше. Меттс – хороший, сообразительный парень. Он понимает: все мои ухищрения направлены на скорейшее окончание этой работы. Он прерывает мои объяснения и говорит, что я могу рассчитывать на него во всем.
Потом он передает мне телеграмму, пришедшую из нашего Нью-Йоркского отделения.
Читаю ее и снова убеждаюсь, какая умница моя интуиция!
Рассказываю Меттсу, как перед отъездом в Мексику отправил в наше отделение телеграмму с описанием того, во что была одета Генриетта вечером 12 января, когда она приехала в Нью-Йорк для встречи с Грэнвортом. Я попросил наших ребят показать этот список Мари Дюбинэ – бывшей горничной Генриетты – и ночному сторожу. От обоих требовалось ответить, так это или нет. И вот что мне написали:
ОТВЕЧАЕМ ВАШУ ТЕЛЕГРАММУ ТЧК ГОРНИЧНАЯ МАРИ ДЮБИНЭ НЫНЕ РАБОТАЮЩАЯ ДОМЕ МИСТЕРА ДЖОНА ВАЙЕФОРДА НЬЮ-ЙОРКЕ УТВЕРЖДАЕТ ЧТО ИМЕННО ТАКИЕ ВЕЩИ БЫЛИ НА МИССИС ГЕНРИЕТТЕ ЭЙМС КОГДА ОНА УЕЗЖАЛА ХАРТФОРД ТЧК НОЧНОЙ СТОРОЖ КОТТОНС-УОРФ ДЖЕЙМС ФАРГАЛ УЗНАЛ ШУБУ И ШАПОЧКУ ЖЕНЩИНЫ ВЫШЕДШЕЙ ИЗ МАШИНЫ ЗПТ ПОСЛЕ ЧЕГО МАШИНА ГРЭНВОРТОМ ЭЙМСОМ ШОФЕРСКОМ СИДЕНЬЕ ПРОДОЛЖИЛА ДВИЖЕНИЕ И УПАЛА ВОДУ ТЧК ОБА СВИДЕТЕЛЯ УВЕРЕНЫ СВОИХ ПОКАЗАНИЯХ ТЧК
ОТВЕЧАЕМ ВАШУ ТЕЛЕГРАММУ ТЧК ГОРНИЧНАЯ МАРИ ДЮБИНЭ НЫНЕ РАБОТАЮЩАЯ ДОМЕ МИСТЕРА ДЖОНА ВАЙЕФОРДА НЬЮ-ЙОРКЕ УТВЕРЖДАЕТ ЧТО ИМЕННО ТАКИЕ ВЕЩИ БЫЛИ НА МИССИС ГЕНРИЕТТЕ ЭЙМС КОГДА ОНА УЕЗЖАЛА ХАРТФОРД ТЧК НОЧНОЙ СТОРОЖ КОТТОНС-УОРФ ДЖЕЙМС ФАРГАЛ УЗНАЛ ШУБУ И ШАПОЧКУ ЖЕНЩИНЫ ВЫШЕДШЕЙ ИЗ МАШИНЫ ЗПТ ПОСЛЕ ЧЕГО МАШИНА ГРЭНВОРТОМ ЭЙМСОМ ШОФЕРСКОМ СИДЕНЬЕ ПРОДОЛЖИЛА ДВИЖЕНИЕ И УПАЛА ВОДУ ТЧК ОБА СВИДЕТЕЛЯ УВЕРЕНЫ СВОИХ ПОКАЗАНИЯХ ТЧК
Вот так. Теперь я точно знаю, какую роль играла Генриетта во всей этой истории. Когда через несколько часов я расскажу ей об этом, она засомневается, на ногах она стоит или на руках.
Полночь. Идем в кабинет Меттса и совещаемся о дальнейших действиях. Меттс спрашивает насчет моих слов про адвоката для Полетты: не шутка ли это. Отвечаю, что я не против, если ей предоставят двадцать пять адвокатов, поскольку, когда я доведу задуманное до конца, ей не понадобится ни один.
Мы выпиваем с ним, после чего я сажусь в машину с намерением поехать на асьенду «Альтмира». Ночь великолепная. Еду и думаю о том, сколько всего успело произойти с тех пор, как я впервые ехал по этой дороге. Жизнь – забавная штука, если вы это замечали. Если нет – все равно забавная.
На выезде из города мне попадается знакомое заведение «Хот-доги». Захожу туда и заказываю чашку кофе. Там работают те же девицы в белых курточках. И престарелая дама Энни по прозвищу Хот-Дог тоже здесь. Она столь же пьяна, как и в ночь нашего знакомства. Сидит, уписывая очередной хот-дог, а по щекам катятся слезы.
Рыжая официантка смотрит на меня во все глаза.
– Привет, мистер Коушен. А вы-то, оказывается, федерал! То-то мы удивились, когда узнали. Сразу вспомнили, как вы приехали к нам впервые и сказали, что вы из какой-то там Магдалены в Мексике. Наверное, работать федералом – это так здорово!
Прежде чем ответить, делаю несколько глотков кофе.
– Знаете, дорогуша, это неплохая работа, но и не сказать чтобы очень уж хорошая. Будьте осторожны, не то я могу заинтересоваться вами, – говорю и нахально на нее поглядываю.
– Да? А я бы и не возражала. Когда тебя арестовывает такой парень, как вы, это совсем неплохо.
– Может, оно и так, дорогуша. Но вы еще не знаете, что было бы потом.
Допиваю кофе и еду дальше, думая о Генриетте. Интересно, как ей нравится этот домашний арест на асьенде, да еще под надзором Перьеры? Помню, как она взъелась на меня тогда, в отделении полиции, где я потребовал от нее список одежды и не позволил курить. Конечно, я вел себя с ней просто по-хамски. От мысли об этом улыбаюсь еще шире. Думаю, после сегодняшней нашей встречи и продолжения спектакля она возненавидит меня сильнее, чем отраву. Я и раньше вызывал неприязнь у дамочек.
Вскоре впереди появляется асьенда. От волн теплого воздуха неоновая вывеска кажется мигающей. Машин совсем немного. Похоже, у них сегодня выходной или работа для узкого круга. Оставляю машину, вхожу через парадную дверь и вижу Перьеру. Он разговаривает с гардеробщицей. Увидев меня, парень расплывается в улыбке:
– Добрый вечер, сеньор Коушен. Рад видеть вас снова. За это время ничего не произошло. Если желаете видеть сеньору Эймс, она в игорной комнате.
– Отлично. Ты хорошо справился с поручением, Перьера. Думаю, ты мне еще понадобишься. Возможно, я сумею тебя отблагодарить.
– Сеньор, все сейчас наверху. Фернандес, Мэлони. Все. Но платить за выпивку вам не надо. Любой ваш заказ за счет заведения.
Иду в зал. Посетителей немного. Музыканты особо не стараются. Зачем выкладываться, если их почти не слушают? Такое я замечаю за музыкантами не впервые. Подхожу к лестнице, ведущей на галерею.
Поднявшись на несколько ступенек, вспоминаю, что в этом месте нашел серебряный шнурок от рубашки Сейджерса. Останавливаюсь и смотрю по сторонам.
Помните, наверное, я рассказывал вам про эту галерею. Она тянется вдоль трех стен зала. Высота ее не одинакова: где восемнадцать футов, а где и двадцать. Поднимаюсь на площадку. Прямо передо мной дверь игорной комнаты. Чуть поодаль – дверь другой комнаты, где Генриетта приводила Мэлони в чувство после кулаков Фернандеса. В углу – третья дверь. Справа от меня – двери еще двух комнат.
Поднимаюсь на галерею и вхожу в игорную комнату. Там собралось человек двенадцать. Фернандес, Мэлони и еще четверо парней расселись за центральным столом и играют в покер. Остальные, включая Генриетту, наблюдают за игрой.
Услышав шаги, Генриетта поднимает голову. Я ей улыбаюсь. Ее лицо каменеет, и она поворачивается спиной.
– Так-так-так, Генриетта, – говорю ей. – Вы даже не хотите поздороваться со своим давним другом Лемми?
– Я уже высказала свое мнение о вас, – отвечает она. – Буду признательна, если вы не станете докучать мне разговорами. Терпеть не могу подлых полицейских.
– Сочувствую вам, малышка. Прежде чем наше с вами общение закончится, вы возненавидите их еще сильнее. А если серьезно, то на вашем месте я бы не слишком дерзил. Я ведь могу значительно осложнить вам жизнь.
Тут становится тихо. Игра останавливается. Все смотрят на нас с Генриеттой.
– Послушайте, Коушен, – говорит Мэлони и поднимается с места. – Конечно, у вас есть задание, которое вы обязаны выполнять. Но его можно выполнять по-разному. Даже если вы и агент ФБР, это еще не основание вести себя грубо с миссис Эймс.
– Спасибо за напоминание. Раз вам не нравится такая манера, попробуем другую. – Поворачиваюсь к Фернандесу, который тасует карты и улыбается во весь рот. – Фернандес, окажи мне небольшую услугу. Спустись вниз. У входа увидишь двоих полицейских. Приведи их сюда.
– О’кей.
Он встает и уходит. Мэлони мрачнеет.
– Коушен, в чем дело? – спрашивает он. – Вы собираетесь произвести арест?
– А как вы думаете, Мэлони? Производить аресты – моя работа. Зачем бы я стал болтаться здесь и тратить время, если бы не собирался кого-то арестовать?
Он молчит, но понимает, что я не шучу. Достаю сигарету, и пока закуриваю, дверь открывается. Входят Перьера с Фернандесом и вместе с ними двое полицейских. Мы с Меттсом договорились, что они будут дежурить внизу и ждать моих распоряжений. Обстановка в комнате меняется. Все понимают: сейчас что-то произойдет – и ждут. Фернандес улыбается одними губами. Он снова садится за стол и принимается тасовать карты.
– Миссис Генриетта Эймс, – начинаю я, – на основании полномочий, предоставленных мне как агенту ФБР, я арестовываю вас по обвинению в убийстве вашего мужа Грэнворта Эймса, которое вы совершили поздним вечером двенадцатого января текущего года в Нью-Йорке, в районе Коттонс-Уорф. Я также арестовываю вас за попытку обналичить фальшивые именные долларовые облигации на сумму двести тысяч долларов. Я передаю вас в руки начальника полиции Палм-Спрингс. Вы будете помещены в камеру предварительного заключения до отправки в Нью-Йорк, чтобы предстать перед судом. – Я поворачиваюсь к полицейским. – Уведите ее, ребята.