Богатство, хозяйство и мастерство в материальной сфере как модусы социальной значимости в России и СССР занимают подчиненное положение, как и идеальном типе СДЦ (в таблице это не отражено). Это определяется доступностью по преимуществу на условиях службы, отсутствием гарантией на их владение, невысокой оценкой в общественном мнении. Это хорошо заметно в царской России и СССР.

Отсутствие гарантий в царский период на обладание собственностью (богатством и хозяйством) можно объяснить: 1) вотчинным типом государства в Московской Руси, 2) укоренившимся представлением о государе как о вотчинном владельце, 3) тесной связью модусов значимости со служебными обязанностями. Учитывая эти обстоятельства, понятно, почему государь мог лишить дворянина поместья, если тот отказывался в «нетях» при вызове на службу. Равным образом, царь «жаловал» крупных заводчиков или фабрикантов (Строгоновы, Демидовы) природными ресурсами и рабочей силой и позволял им неплохо кормиться за этот счет, но взамен они были обязаны поставлять тот или иной продукт для государственных нужд. В случае невыполнения «государственного заказа они могли лишиться пожалованной собственности.

Существовали дополнительные причины, когда собственность могла быть отнята у владельца.

Во-первых, любого можно было лишить «чинов, звания и состояния» в случае крамолы (неповиновения) или упущения по службе (воровства). Примеры тому от Меншикова до декабристов..

Во-вторых, можно было пострадать и без явной вины, а в результате каких-то дворцовых происков. Так, Иван Грозный пожаловал Строгоновым громадные владения в Приуралье вместе с выгоднейшими привилегиями. Царь Федор, вероятно, по наущению Годунова, сперва отобрал от них почти все, затем вернул отнятое, а ставший царем Годунов в придачу к старым камским владениям выделил им из казны еще более полумиллиона десятин в Сибири [Скрынников. 1992, с.150–153].

В-третьих, царь мог распорядиться собственностью, формально не отнимая ее, в случае государственной необходимости. Петр I, который не уважал «частной собственности», когда «думал об отечестве» [Белинский. 1992, с.88–89], изъял имущество у церкви (знаменитые колокола), а также учредил не менее знаменитые «кумпанства» для постройки кораблей.

Петровские способы сбора средств для государственных нужд похожи на действия Карла I во время конфликта с Испанией, когда английский парламент отказался санкционировать налог на военные нужды. Но в Англии подобная политика была сочтена тиранией, встретила сопротивление, за что отдельные лица были наказаны королем [Guisot. 1841 P.29–31 и др.], а, в конечном счете, привела к революции. В России и возникнуть не могла мысль о неправомерности действий царя, о нарушении им прав подданных. Его могли обвинить в «антихристианском», «сатанинском» поведении, в жестокости, в неуважении к древним обычаям, но только не в нарушении прав «холопов», каковыми были для царя все подданные, включая высших вельмож. Позже Екатерина II урезала монастырские земли и т.п.