– Ах ты ж, Благодать! – только и смог выговорить он.

– Все-все. Наверх, – Терст хлопнул его по плечу, и поручик взлетел по ступенькам, будто и в самом деле сплел из крови крылья.

Полковник посмотрел на меня:

– Вы не увидели момент инициации, ведь так? Там, в склепе, вы комментировали вслух все, что происходило, но, может быть…

– Нет, – сказал я. – Я не успел.

– Жаль.

Центральные двери были заложены двумя диванами и подперты притащенными со двора бревнами. Переход в отцовскую половину и вовсе был завален тумбами и стульями, образовавшими кучу выше человеческого роста. Грозно топырились ножки. Посверкивал спицами в глубине кучи сломанный, растерзанный зонт.

Меня вдруг захлестнуло чувство совершенной ирреальности происходящего. Какая, к дэвам, осада? Здесь, в моем доме, в ста верстах от столицы… Бревна, доски, темнота первого этажа… Ну же, господин Терст, улыбнитесь, выдайте розыгрыш движением губы! Он затянулся, этот розыгрыш, мне страшно…

Но Терст был серьезен и угрюм.

Мы поднялись по парадной лестнице и уткнулись в опрокинутый набок бильярдный стол, поверх которого покачивались стволы пехотных винтовок.

– Ага, наконец-то, – поднялся с придвинутого стульчика Сагадеев. – Кто-нибудь внизу остался еще?

– Не видели, – сказал я.

– Что ж, будем считать, что все.

По знаку обер-полицмейстера стол сдвинули в сторону, мы протиснулись в широкий коридор, перетекающий в анфиладу просторных комнат.

– Майтуса вашего подняли, – сказал мне Сагадеев, – девицу эту противную тоже… Государь император бодр и ждет боя.

– Где он? – спросил Терст.

– В бальном зале.

По пути мы здоровались с оставшимися фамилиями. Терентьевы. Жассо. Брандль. Кузовлев. Баховы. Прочие, не такие видные, но не бросившие в трудный час.

Разум мой примечал устройство обороны.

Опрокинутые столы – еще два бильярдных, зеленого сукна, остальные – обеденные. Выстроены «гребенкой». Повернуты в обе стороны, за каждым – по два, по три пехотинца. Грамотно. Простреливается вся анфилада и заложенные лестницы. Жандармы у окон. Защита из крови – на подоконниках. Кровь в проемах и на полу. И тонким, едва заметным крапом – на стенах. Хорошо. Чувствуется опытная рука.