Урядник нашел взглядом меня, раскрыл рот, но тут шея его брызнула кровью, и он тяжело, пачкая коня красным, свалился на землю.

Да что ж такое-то?

Я поднялся. Плечо дернуло болью. Ранен? Похоже, что да. Свинцовая тупая игла засела где-то в мышцах у лопатки. На ладонь правее – и не о чем было бы жалеть.

Передергивающий затвор жандарм дослал патрон в ствол и взял меня на прицел. Лошадь под ним переступила ногами.

– Зачем, дурак?

Выстрел!

Жилками я едва успел качнуть карабин, и пуля ушла левее. Жандарм оскалился.

– Ну ты это… куда ты… стой.

Новая обойма со звоном впечаталась в магазинную коробку.

– Что ты делаешь? – крикнул я.

– Ну так… убиваю.

Жандарм поднял карабин к плечу. На запястье у него заполоскал язычок алой ленты.

Я похолодел. Гуафр! Вот в чем было предупреждение Зоэль! Подстраховалась, обвила отставников, чтобы отомстить в случае своей смерти.

Проспал. Не увидел.

Что теперь? Не убивать же одурманенных. Придушить, снять ленту, еще повоюем вместе. Тимаков бы только…

– Георгий! – позвал я.

Стало вдруг тихо. Пауза томительной тишины не принесла ни голоса, ни вынырнувшей из вереска фигуры. Каркнул ворон на скате складской крыши.

Трое прорежавших кусты отставников повернули лошадей.

– Шлепнули мы твоего дружка-упырька, – с усмешкой сказал один, с розовой лентой, прилепившейся к патронной сумке.

– Попил кровушки, и хватит, – сказал второй, вокруг верхней мундирной пуговицы которого обвивалась еще одна разлохмаченная тряпица.