Маргарет прикусывает язык, чтобы не издать ни звука. На поляне с треском ломается еще одна ветка. Caput mortuum осыпает ее, как пепел с неба во время лесного пожара.
Она решается поднять голову. Он смотрит прямо на нее. Маргарет отшатывается, сдавленно вскрикнув от страха. Хала стоит совершенно неподвижно, а деревья изгибаются, словно стараясь очутиться подальше от него, стонут и потрескивают, как старческие суставы. Его взгляд, непроглядно-белый и бездонный, вбирает ее, пока ее мысли не вытягиваются в острый и жуткий металлический вой.
Его черные губы приоткрываются в кривой усмешке, показывая зубы. Бедокур рычит.
– Бедокур, стой!
Она неловко вскидывает ружье, но с таким же успехом могла бы держать в руках ветку. Что толку от пули, если она не заряжена алхимией? Ведь еще даже не полнолуние. Но если она ничего не предпримет, то умрет, и что тогда будет с Уэсом? Чертыхаясь, она вскидывает ружье, заглядывает в прицел. Стреляет, и пуля рассекает лису плечо чуть в стороне от жизненно важной точки. Он не взвизгивает, у него не идет кровь, только все тело передергивается, словно кости меняют положение.
Она делает шаг назад и спотыкается на корне. Ударяется об землю, поднимая брызги холодной воды из речушки. И прежде чем успевает перевести дух, Бедокур с лаем и рычанием устремляется вверх по склону.
Хала, кажется, вообще не двигается. Но только что он был здесь, а теперь его нет. Она видит его вновь лишь в тот момент, когда он вонзает зубы в плечо Бедокура. Тот взвизгивает и корчится, скатываясь вниз.
– Бедокур!
У нее трясутся руки, но она берет хала на прицел. Не думает, просто действует. Нажимает спусковой крючок еще раз, и еще, и еще, и так до тех пор, пока ей есть чем стрелять.
Когда дым рассеивается, хала уже исчез. Только несколько клочков белой шерсти плывут по ветру. В ушах звенит, слышатся далекие раскаты грома, и она не может понять, кто скулит – она сама или Бедокур.
Он лежит неподвижно, его медно-рыжая шерсть – как сгусток крови на траве. Она бросает ружье.
– Нет, нет, нет…
Она повторяет это слово как молитву, пока ползет к нему. Бог никогда раньше ее не слушал, как бы она ни умоляла. После того как ее мать постигла неудача в лаборатории, после всего, что она вынесла во имя него, она не уверена, что он даже вообще существует или ему есть хоть какое-то дело до них. Если катаристы правы, они всего лишь несовершенные люди, подобие несовершенного божества. Какой интерес они могут представлять для него? Но если у него есть хотя бы толика доброты, он позволит ей сохранить Бедокура. Лишь его одного, единственное, что по-настоящему принадлежит ей.