Оказавшись в большом квадратном помещении – Нейд никогда не понимал, почему его зовут малым залом, – наконец запалил свечу в жестяном фонаре – до этого двигались едва ли не ощупью. Прошел к дальней стене.

– Ну-ка подержи! – Альвир отдал фонарь и принялся отодвигать мешавший ему гобелен, на котором вовсю кипело сражение. Посреди мешанины из мертвых тел всадник в черно-серебряном плаще вскидывал коня на дыбы. Тяжелый полуторный меч воин воздел высоко над головой – и не тяжело ж ему!

Принц провел ладонью по ничем не примечательному на первый взгляд участку стены, ища замочную скважину, – вообще-то, он приметил ее уже давно, просто сейчас освещение было куда хуже. А днем при желании можно разглядеть даже прямоугольные очертания прохода. Так, вот оно! Лиар собирался вытащить масленку – смазать замок, чтоб скрежетом не перебудить всех, кого можно, но с удивлением обнаружил, что латунный ободок и без того жирно поблескивает в свете фонаря.

– А мы тут не первые, – пробормотал за спиной Жаворонок.

– Вижу.

Проклятье, а это меняло дело! Если регент пользуется этими коридорами, то он вполне может разглядеть следы взлома.

Тут в голову пришла еще одна мысль, и Альвиру стало совсем нехорошо… Фениксовы перья, а если ими пользуется не регент, если кто-то другой?! И не несет ли это опасности для них для всех? Гвардейцы проходы в стенах не охраняют, они про них даже не знают…

А ведь сам Лиар сейчас собирается показать их постороннему человеку.

Несколько мгновений он мешкал, потом отодвинулся в сторону, уступая место своему спутнику.

– Осилишь?

Тот неопределенно пожал плечами и вытащил на свет изрядно погнутую двузубую вилку – ее он позаимствовал на кухне еще днем, а потом объяснял Пиару, что и куда следует выгибать: самому Жаворонку на это не хватило бы сил. Присел на корточки и принялся ощупывать доски.

– Ладно, так и будешь над душой стоять? Не мешай человеку работать, – важно заявил мальчишка и полез вилкой в замочную скважину.

Нейд хотел попросить не наглеть, но передумал: он же и сам не особо рад, когда кто-нибудь за ним наблюдает и лезет под руку.

Он сделал шаг назад и снова принялся рассматривать гобелен – сейчас принцу была видна только изнанка да один угол, но он и без того отлично помнил эту картину. Лиар никогда не любил ее за обилие крови и бестолковое позерство, но помнил в мельчайших деталях.

А ведь грустно это все, если вдуматься. Считается, что изображен на тяжелой пыльной ткани граф Видар Непреклонный, основатель рода Альвиров. Широкоплечий всадник с грозно насупленными бровями, одетый в тяжелые латы. За его спиной трепещет плащ с вытканной на нем волчьей мордой – она изображена с особой тщательностью. Вот же… И ведь когда-нибудь все будут думать, что да, таким он и был – Видар Альвир. И никто не вспомнит, что в войну с Отступником – а судя по крылатым тварям, чьими телами усеян весь задний план картины, подразумевалась именно она – далекому предку Пиара было от силы восемнадцать лет, может, и того меньше. И не был он ни командиром, ни рыцарем – обычным парнем он был из крошечного городишки в окрестностях Агальта. До чего несчастливое место! И уж тем более не носил он в ту пору шитого серебром плаща. Он, скорее всего, вообще никакого не носил. Но уж если какая геральдика у Видара и была, то только золотая птица на рыжем поле – герб человека, которому он беззаветно служил и тогда, и после.