Он снова был восьмилетним мальчишкой, раздавленным жуткой правдой и собственным бессилием.

По лопаткам ударила стена, Альвир отшатнулся и налетел на другую – такую же гладкую. Они надвинулись сразу со всех сторон – отступать стало некуда, потому что за спиной – тоже стены… Он почувствовал удушье, рванул воротник. Звякнула о почерневшие спекшиеся плиты латунная пуговица.

Грохот – это агонизирует под ударами дверь в тронный зал, но мальчишка, замерший у черного хода, почти не слышит треска массивных досок, он оглушен другим… Тихим, сорванным шепотом – его едва можно расслышать, но обрывки молитвы долетают до Пиара, как искры от горящих осиновых дров, и так же жгут. Нет – сильнее, гораздо сильнее…

– …В пекле и в небесных горах… с ним, только с ним… душой и честью своей, именами богов… по следам его… чтобы только найти, чтобы узнать… до конца времен… рука об руку по Вечной дороге…

Слова, страшные в своей окончательности. Если черно-серебряное войско уже ломится в тронный зал, значит, Сивер Феникс мертв, королева Айота знает это. Знает и просит богов позволить ей идти по Вечной дороге вслед за дорогим человеком, чтобы однажды вновь встретить его и узнать. Так иногда поступают те, кто по-прежнему верит в бесконечность перерождений души. Наверно, нужно очень сильно любить человека, чтобы связать с ним судьбу на всю оставшуюся вечность…

Еще один голос – снова женский, – решительный и почти спокойный.

– Не просите пощады. Ее не будет. – Принцесса Иларит делает шаг в сторону двери. Она тоже не видит Пиара… Ей тринадцать, и восьмилетнему Нейду она кажется совсем взрослой. Девушка вскидывает руки, и вверх вздымается пламя. Вскоре ее очертания становится почти невозможно различить: принцесса вся объята огненным ореолом.

Дверь вздрагивает в последний раз, сухо трещат доски. Первые несколько человек в черном и серебряном пересекают порог тронного зала. Щелкают пружины арбалетов.

Рик Жаворонок. Эверран, столица

Рик Жаворонок. Эверран, столица

Торчать здесь долго Рик, понятно, не собирался. Постоять, выждать немного и идти следом за Нейдом: не просто ж так черно-серебряного понесло в посольские комнаты, что-то там было важное… Преступник теребил ручку потайной двери, вскрытой им не без помощи волшебства, и очень старался отвлечься: плохо ему было в этом каменном мешке, неуютно. Да и темно, как в пекле: фонарь Нейд, конечно, забрал с собой. Ничего, еще минуту, от силы две, и можно будет идти.

Удар и придушенный хрип заставили вздрогнуть.

Что за?.. Жаворонок настороженно прислушался, но теперь за дверью было тихо. Бесы дери, если принца там ждали, то самым разумным сейчас будет отсюда убираться!