Он прислушался: судя по дыханию, родственнику тоже не спалось. Вряд ли Арко понимает, что творится сейчас в пространстве, но, конечно, чувствует смутную тревогу, мается… Да он и без того плохо спит с тех пор, как покинул Анней. За то время, что они в пути – чуть менее двух недель, – мальчик уже успел взять себя в руки, даже улыбаться начал – редко, натянуто, и все-таки. Только по ночам Сольгре то и дело видел, как он лежит, безучастно глядя в ночное небо…

Все это пугало. Окажись на его месте Амат, наверно, было бы спокойней. Тот кричал бы, пока не сорвет голос, подрался бы, пил, плакал, но не молчал бы. С Арко всегда было труднее… Ну как объяснишь ему, что все то, что он считает проявлением силы – стиснуть зубы, зарыть поглубже свою тоску и обиду, – это то же самое, что оставить за спиной опасного противника. Нипочем не знаешь, когда он ударит. А он ведь ударит, это только вопрос времени.

Незримые тени за деревьями переместились, Сольгре подальше отодвинул меч – так, чтоб противники не увидели опасности, иначе постараются прирезать без слов. Потом привычно создал вокруг давно затухшего костра заклятие тишины.

– Орвик? Если получится обойтись без боя…

– Я понял, – перебил тот. Голос прозвучал удивленно и, кажется, даже разочарованно.

Хорошо, если и правда понял, только что-то подсказывало Сольгре обратное.

Снова движение, теперь шелест травы можно было различить, и не обладая магическим даром. Ближе, совсем близко. Волшебник мысленно развеял заклятие и остался неподвижен. Еще несколько секунд, и широкая загрубевшая ладонь запечатала рот, в нос ударил запах пота. Руки заломили назад.

– Не дергайся, старик!

Следом за первыми двумя на придорожную поляну выломились еще четверо – теперь уже не таясь, как хозяева, – тот, что шел последним, нес факел, и огонь выхватывал из темноты его усталое хмурое лицо и рваный шрам на нижней челюсти. Боковым зрением Сольгре отметил, что Арко тоже позволил себя обездвижить, и мысленно возблагодарил богов.

Ладонь, залепившая губы, наконец исчезла, разбойник чуть отступил в сторону, уткнув широкий, плохо заточенный нож под подбородок волшебнику.

Человек с факелом тоже сместился, и Сольгре смог разглядеть и остальных гостей: четверых мужчин и одну женщину. Мечи только у троих, остальные были вооружены ножами или обыкновенными дубинами, но Сигвальд сомневался, что это имело какое-то значение. Никто из этих людей не стал бы всерьез сражаться мечом: они служат больше для устрашения. На самом же деле научиться владеть длинным клинком лесным бойцам попросту негде, да и нужды у них такой нет. Разве что тот, постарше, может, и преуспел в подобном искусстве, – осанка выдает… Невысокий, коренастый мужчина в потертой серой куртке, стоявший за спиной Арко, – скорее всего, в леса он ушел еще во время Войны Огня: тогда многие уходили, чтобы вести борьбу с Ирганом. А потом, когда бороться стало не за что, потихоньку увязали в таком вот ремесле. Удивительно и страшно, во что превращаются люди, лишаясь цели и флага.