– Ты готовил захват, – сказала я, вглядываясь в его лицо.

Он устало кивнул:

– Если они виновны в бойне на барке, это был единственный шанс.

– Хотелось бы прояснить некоторые подробности. – Эла склонила голову к плечу. – Предполагалось, что ночью мы их всех перережем? Знай я заранее, не увлекалась бы танцами и нежностями.

– Нет, – ответил Рук. – Мы служили всего лишь собаками. Охотники шли следом, на наш лай.

– Признаю, я кое-что себе позволила, – насупилась Эла, – но все же не слишком вежливо называть меня собакой.

– Потроха! – спохватилась я. – Те, что ты вывалил в воду из бочек. Никакая это была не жертва.

– На кровь собираются квирны, – пояснил он. – Квирны привлекают речных коршунов. У них размах крыльев восемь футов. В трубу за много миль видно, как они кружат над камышами.

– Твои люди шли за нами, – кивнула я.

– Да. Зеленые рубашки и легионеры. Им было приказано окружить селение и на рассвете атаковать.

Чуа плюнула в воду:

– Говорила тебе: никто не найдет вуо-тонов без их на то воли.

– Я ожидал увидеть деревню, а не скопище лодок. – Он обводил взглядом камыши, высматривая проломы. – Далеко они ушли?

– На мили, – сказала Чуа.

– Сумеешь выследить?

Она ответила ему неподвижным взглядом.

– Зачем тогда этот пир? – спросил Коссал, ковыряя в зубах и задумчиво щурясь в восковое небо. – Зачем было вообще нас пускать, если они знали о ловушке?

– Из-за кровяного камыша, который мы выдернули в дельте, – объяснила Чуа.

Коссал нахмурился:

– Образчик местной флоры на носу лодки, казалось бы, слабоватое извинение за подготовленную засаду.