– Это как понимать?

– Ты еще не открыла мне правды.

– Тебе мало знать, что я жрица Ананшаэля?

– Мало. Ты сказала, что вернулась в Домбанг, а зачем, не объяснила.

– Чтобы послужить богу.

– Смерть всюду одинакова. Я видел, как умирают люди в других местах. И сам убивал. Зачем тащиться в такую даль?

Почему-то мне было проще с ним разговаривать, стоя перед ягуаром, словно зверь напоминал о могуществе моего бога, о том, что все сказанное нами, вся причиненная и испытанная боль уйдет, забудется со смертью. Я перехватила копье старинным манджарским «хватом журавля», приподняв над головой, и прикрыла глаза.

Не знаю, какое чувство предупредило меня о прыжке ягуара. Может, движение воздуха шевельнуло волоски на предплечьях. Или я что-то услышала. Или сквозь веки увидела движение красных теней. Или костями уловила голос бога. Все равно. Главное, я о нем знала и всей силой ослабевшей руки опустила копье, пробила шкуру и узлы мышц, сквозь сдавленный кошачий вопль погрузила копье в запекшуюся землю. За спиной слышался шум боя – Рук тоже сражался насмерть, но я не открыла глаз и крепко держала копье, на котором корчился зверь. Когда через древко ко мне дошло содрогание последнего вздоха, я позволила себе взглянуть.

Мое копье пробило ягуару спину над плечом, пригвоздило его к земле. Он глянул на меня своими прозрачными глазами, оскалил зубы и уронил голову – дикая тварь, укрощенная наконец терпеливой рукой Ананшаэля.

Только вырвав копье из окровавленного тела, я заметила, что и схватка за моей спиной окончена. Обернувшись, я увидела Рука стоящим на одном колене над трупом другого ягуара. Солнце играло на бронзовом клинке, блестело в крови, превращая падающие капли в рубины. Стекающий по лицу пот промочил Руку безрукавку, а на плече смешался с кровью – от царапин там, где зверь пробил его защиту, и из проколов от крокодильих зубов. Рук, казалось, не замечал ран. Он смотрел только на меня. Словно остальной мир пропал, утонул в болоте.

– Зачем ты вернулась? – спросил он.

Ответ кололся во мне, как впившийся в тело шип. «Вернулась, чтобы полюбить тебя и отдать богу». Так сказал бы Коссал. Коссал всегда говорил только то, что думал. Так могла бы сказать Эла. Я же, открыв рот, чтобы изречь правду, услышала от себя другие слова.

– Вернулась, чтобы узнать, кто обитает в дельте. Я хотела понять, что произошло со мной в детстве.

Это не было ложью, но не было и всей правдой.

Рук взглянул недоверчиво, тяжело перевел дыхание, но от новых расспросов его отвлек стон очнувшейся Чуа. Женщина шевельнулась, стала бессмысленно шарить руками по воздуху, по земле.