– Чуа, – позвала я, шагнув к ней.

Услышав свое имя, она замерла, а потом перевернулась на четвереньки и выковыряла из земли большой острый камень, зажала его в пальцах, будто собиралась вдребезги раздробить мне череп.

– Чуа, – повторила я, сделав еще шаг к ней. – Это Пирр и Рук. Мы на острове. Они нас отравили и бросили здесь.

Ее темные глаза забегали от меня к Руку, понемногу становясь осмысленными.

– Помню, – сухим сорванным голосом произнесла она, но камня не выпустила. – Где те двое?

– Пропали, – ответил Рук. – Когда я очнулся, их уже не было.

– Значит, мертвы, – кивнула рыбачка, будто того и ждала.

– Я бы за это не поручилась, – сказала я.

– Ручайся не ручайся, все равно. – Она всмотрелась в медлительное течение реки и покачала головой. – Надо отойти от воды.

– Зачем? – удивился Рук.

– Крокодилы. Водяные змеи. Удивляюсь, как мы ночь пережили. Тут сотни всяких…

Она осеклась, уставившись на труп паучихи. Выронила камень. Руки, словно повинуясь какой-то подсказке, потянулись к животу, нащупали подсохший струп на месте кладки. Медленно, как после долгого тяжелого дня в предвкушении отдыха и теплой ванны, Чуа закрыла глаза. Я ждала, что она станет раздирать рану ногтями, попытается выдрать из себя то, что осталось внутри. Но она просто прижала ладонь к окровавленной коже. Движение было медленным и осторожным, почти оберегающим.

Рук покосился на меня и снова на Чуа.

– Что такое?

Она открыла глаза:

– Нет. Я ночи не пережила.

– Опять змеиный укус? – разглядывая ее ладонь, спросил Рук.

– Это действует медленнее, – покачала головой Чуа. – И страшнее.

Из глубины всплыла маслянисто-желтая рыба, поймала низко летавшую стрекозку и скрылась в мутной воде, оставив на поверхности расходящиеся круги. Я некоторое время смотрела на них, а обернувшись, встретилась с теплым и твердым взглядом Чуа.

– Убей меня, – попросила она.