– Нам надо поговорить, – сказал он.

– Тогда не сюда, – отозвался Адриано. – На крышу.

Когда друг успел разведать тут ещё какие-то ходы, Ксандер спрашивать не стал, просто полез следом по узкой винтовой лестничке, обнаружившейся в углу за одной из статуй. К тому моменту, как они выбрались на узкий парапет, он чуть не взмок под тяжёлым плащом, но на морозном воздухе враз его оценил и торопливо запахнул шерсть поближе. Но когда рядом оказался Адриано, о плаще вовсе забывший, он порадовался, что форменная тряпка была такой широкой – хватит на двоих.

– Адриано, дело такое…

Адриано, на удивление, ничего не ответил, только вздохнул и достал откуда-то из-за пояса фляжку. В Ксандера из неё шибануло крепким духом, но отказываться он не стал: признаться, в первый раз за долгое время ему очень захотелось выпить.

А выпив, рассказал всё без утайки, хоть и как мог быстро. Кроме клуба, конечно – это была не его тайна. Но про пророчество, и про яд Бранвен, и про Летисию – всё. Про заступничество Венделя и Виты рассказал тоже, но этому венецианец не удивился, только кивнул.

Вообще Ксандер немного ожидал, что Адриано махнет рукой, скажет, что это всё решаемо и просто, а то и предложит что-то безумное, но действенное, и каким-то образом всё действительно окажется так. Но Адриано слушал его совершенно серьёзно и внимательно, а дослушав, задал один вопрос:

– И сколько длится эффект этого твоего конкокта?

– Не знаю, – признался Ксандер. – Надеюсь, недолго. Я ж не ван Гельмонт.

– А противоядие есть?

– Не знаю, – повторил он, ожидая, что даже Адриано, несмотря на всю свою бестрепетность, сейчас скажет ему, что он идиот. А ещё внутри гвоздем засело мерзкое ощущение, поселившееся в нём, когда Летисия смотрела на него. Нет ничего противнее, чем когда на тебя смотрят как на вещь, но чем он, Ксандер, был лучше, когда подливал свое зелье?

– А от Летисии ты так и ушел.

– Так и ушел.

– И нажил себе врага, – сообщил сзади голос Одили.

Ксандер вскинул голову, но Одиль вышла из низенькой дверцы одна.

– Летисию-то? – дёрнул плечом Адриано, протягивая ей фляжку.

– Лучшего способа я не знаю, – ответила Одиль, обхватив её худыми пальцами. – Белла внизу, Ксандер, но не думаю, что она тебя скоро будет искать. Мигель сказал ей, что в чём-то перед ней виноват, обещал загладить вину и теперь заглаживает. Может быть, даже танцуя в процессе.

Словно её слова были паролем, снизу донёсся радостный зов трубы, выделывавшей соло в чём-то, похожем на фокстрот. Ксандер выразился в том смысле, что все иберийцы, в его понимании, были одним миром мазаны, и уточнил, каким именно, и что они могут все отправляться вместе танцевальным шагом в некий дальний путь, и уточнил, какой именно, тоже.