– Стоило, – согласилась она. – Хотя стоило ли это вражды Летисии Тофаны, я тебе не скажу. Особенно учитывая, что, судя по слухам, она умеет проклинать.

Он похолодел.

– А это правда?

– Я не проверяла, как ты понимаешь.

Не дождавшись ответа, Одиль глянула на него и тихонько усмехнулась.

– Проклинать не так просто, как кажется, Ксандер Нидерландский, а скрывать это – тем более. Сам представь, что будет, если с тобой или с кем угодно ещё, случится что-то такое, что было бы заметно. Одно дело – в запале, но Летисия вовсе не дура, и немножко остынув, она быстро сообразит, что как бы ей ни хотелось тебе насолить в ответ, вылетать из школы ради этого она вряд ли готова.

– А ради незаметного, – закончил он её мысль, – и рисковать не стоит. Выходит, они меня спасли.

– От проклятия, может быть, – сказала она с сомнением. – Это ты ещё учти, что мы не знаем, в самом деле ли она это умеет, и тем более – насколько ей это удается. Вряд ли человек на год нас старше такой уж искусный малефик.

Он покосился на неё.

– Ты так говоришь, как будто точно знаешь, какие они бывают.

Она явно удивилась.

– Очевидно, да!

Ксандер нахмурился, а потом мысленно хлопнул себя по лбу. Конечно же, проклятое золото Рейна – да, пожалуй, она и в самом деле должна была в таком понимать.

– И всё же ты считаешь, что её надо опасаться.

– Из того, что она не будет тебя проклинать, не значит, что она не будет мстить, верно?

Он подумал и мотнул головой. Он вдруг почувствовал, что ужасно устал от всё более запутывающихся планов и таинственных взрослых дел, в которых он при этом непонятным образом фигурировал, и дорого бы дал, чтобы что-то стало явным.

– Иногда, – сказал он вслух, – я чувствую себя как пешка на доске.

Одиль наклонила голову набок, изучая его, как воробей – жука.

– Ну, – сказала она наконец, – пешка хотя бы королевская.

– До чего додумались? – раздался сзади голос Адриано.