– Я поняла, – сказала она ясно и четко. – Донья Беатрис, да? По нашим хроникам, она отплыла с женихом из Фландрии, но так и не пришла домой. Её взял на борт корабль, быстрее и страшнее которого нет, – она положила руку на штурвал с грозным именем, – и хозяин морей убил её жениха, а её хотел взять насильно, и она перед смертью его прокляла!

Капитан расхохотался.

Этого Ксандер не ожидал. Не ожидала и Белла – она отшатнулась назад, поскользнулась на влажной, словно потеющей палубе, и упала бы, не ухватись она за штурвальное колесо.

– Снасильничать? – даже мертвые, его глаза были дерзки. – Это с чего бы? Отродясь не заглядывался на ибериек. Нужна она мне была, как же, жён у меня в каждом порту. Немного не так всё было. Но если уж мы сказками обмениваемся, сейчас расскажу.

Он достал из кармана трубку и тщательно её набил.

– Началось всё так, как ты говоришь, донья. Я собирался в Атлантику, плыть к мысу Доброй надежды, и не пустым же мне идти, верно? До Байонны со мной подрядились идти пара торговцев, заплатили они полновесной монетой, и я тогда был в добром настроении. И тут она – точнее, они оба: парень и девка, и от обоих иберийским духом несет за милю. Но по-своему они были учтивы, и не так уж много просили – отвезти их в Кадис. А мне что? Гибралтар я бы ради них проходить не стал, а Кадис – это было можно. Пираты там были, это да, но не мне, хе-хе, их бояться, как и зимних штормов.

Он посмотрел на трубку, подумал и спрятал её в карман.

– Плывем мы так день, два, уже у Байонны оставили меня мои торговцы, потеплело, и стала наша девица выходить на палубу почаще. Что парень – ей жених, а то и муж, было и так ясно: отродясь бы донья не поехала со случайным попутчиком, а что не брат, тоже понятно – очень уж они миловались. И вот выхожу я как-то ввечеру прогуляться, а парень ей звёзды, видите ли, показывает. Я тоже забавы ради прислушался, хотя чего он мне нового бы открыл? Но девица охает, ахает, смеётся, а потом оп – и тянется сама, указывает на звезду какую-то. А на пальце её кольцо горит, куда как ярче той звезды!

Перед Ксандером как живой встал портрет в галерее Альба: девушка, строгая и грозная, похожая на Беллу как сестра, и между её полусомкнутых пальцев – свет, лучистый и яростный. Он глянул на Беллу – та стояла немо, пожирая капитана глазами и наверняка вспоминая то же самое.

– Я никогда не колебался, когда удача мне улыбалась. Послал ночью ребят схватить обоих и доставить мне на рассвете, а как доставили – так ей и сказал, мол, хотите, чтоб ваш возлюбленный жил – выполняйте мои условия. Думал, она плакать и умолять будет, но не на такую напал – головы она не потеряла и по условиям моим всё поняла.