Все четверо, как по команде, посмотрели на маяк, но даже тот не то что не выл, а теперь даже не светился. Адриано покраснел.

– В самом деле, пойдем, – пожалел его Ксандер, у которого на душе всё пело, а не выло, как, впрочем, и в ушах.

Он уже видел, как у вышедшего во двор Лукаса выпали из рук вилы, видел, как на крыльцо выбежала кормилица Лотта, всплеснула руками и кинулась обратно в дом; мог вообразить, какой переполох подняла она своим известием. Видела это и Белла, которая вдруг остановилась и торжественно сказала:

– Мы сняли проклятие «Голландца».

Адриано и Одиль замерли как вкопанные.

– Как? – выдохнул Адриано.

– Я его простила, – сказала Белла просто и восторженно. – Он был проклят за убийство невинного, доньей Беатрис, и её смерть скрепила проклятие. А я простила – от имени нашего рода. И приняла её наследство.

Она повернула ладонь так, чтобы стал виден камень. Сейчас он был спокойным – зелено-золотистым, сияющим, как солнце сквозь листву.

– Красота, – выдохнул Адриано.

– Мы видели, как корабль растворился, – сказала Одиль, смотревшая на кольцо задумчиво, будто на математическую задачу. – Но не знали – может, он всегда так…

– Без Ксандера я бы не смогла, – неожиданно для него сказала Белла. – Он мне открыл туда дорогу. Только он и мог.

– Но снять проклятие могла только ты, – не мог не ответить на это он.

Она всё так же внезапно улыбнулась.

– Выходит, мы квиты!

– В расчёте, – подтвердил он.

Из дома уже выбегали: первой – Анна, кинувшаяся к калитке и там замершая, обнимая столбик забора; вторым – его дядя Герт, срывающий с носа очки, рядом с ним – дон Алехандро, и следом – его мать. Тут же раздался визг, и маленьким вихрем на крыльцо выбежала Пепе, промчалась мимо матери и врезалась прямо Ксандеру в ноги. Он подхватил её на руки, и она немедленно его расцеловала.

– Мы видели «Голландец», – негромко сказала Анна.

– «Голландца» больше нет, – сказал он ей и улыбнулся. Ему хотелось упасть и проспать вечность – или не спать больше вообще никогда. – А где дон Фелипе?

– В доме, обсушивается, – сказала она, и не больше того, но в её глазах тепло светилась благодарность – едва ли не ярче, чем кольцо на руке Беллы. – Дон Франсиско уехал, а Фелипе и дон Алехандро остались.

– Чтобы удостовериться, что на этот раз я всё-таки вернусь? – подала голос Белла, до этого тихонько перешептывавшаяся с Одилью. – Могли бы и не сомневаться, у нас же выпускной бал!