Капитан – высокий, крепкий, даже немного грузноватый – изобразил на этом поклон. Очень такой учтивый и низкий – такой, каким полагают вежливый поклон те, кто не выбирался из портов.

– Капитан Хендрик ван Страатен, дорогая донья. Первый из ван Страатенов, как этот парень – пока последний.

Она нахмурилась. Держалась она хорошо – с прямой спиной, величественной поступью – как раз пошла вперед. Только вот пальцы Ксандера сжала крепче, чем того требовал этикет, а когда в вышине и непроглядном предутреннем тумане скрипнула мачта – вздрогнула.

– Первый? Но разве не принц Филипп…

– Филипп был мне прадедом. – Капитану, похоже, нравилось её прерывать, но тон у него был светский. – Мы держались наособицу от остальных родичей, только имя носили свое. Но меня потянуло море, а адмирал де Рюйтер не любил Оранский дом. Что поделаешь? Я пошёл юнгой, и назвался ван Страатеном. И повоевал, и попиратствовал. От души.

От души же он и улыбнулся. Белла отвела взгляд.

– И был проклят, – сказала она.

– Только не совсем за это, – ухмылка стала шире. – В те времена к моему кораблю просто так не подходили. Красавец, а?

Он по-хозяйски погладил штурвал, и Белла механически протянула руку тоже – но отдёрнула, не коснувшись.

– Я его увёл, после боя. Эти дураки хотели его разломать, но я не бросаю раненых товарищей, тем более славных. Переименовал и долго смеялся: у нас с ним у обоих настоящие имена были позвонче новых, зато у новых слава шла уже дурная. А ещё нас обоих сочли мёртвыми, когда мы были ещё живы.

Ксандер вгляделся в штурвал, где высечено было то, другое имя. Потер дерево, опасаясь, что оно осыпется или осядет осклизлой грудой, но нет – штурвал остался цел. От этого названия, от понимания этого названия ему стало ещё холоднее – как если бы из могилы легендарного воина подняли упыря.

– «Семь провинций»!

Мерцающие глаза капитана остановились на нём.

– «Летучий голландец», парень. Только так.

Ксандер кивнул.

– Да, прокляли меня не тогда, – капитан развернулся к Белле. – Новые имена, дорогая донья, скрывают и от врагов. И знаешь, что было весело, парень? Топить галеоны, не боясь Приказа. Сотни и тысячи шли ко дну, и никто не знал, как остановить капитана ван Страатена!

Он хлопнул Ксандера по плечу.

– Мы с тобой трижды прокляты, парень. Трижды. В нашей крови – тройное проклятие, и будь я проклят в четвертый раз, если знаю, как снять первое. Но второе – это проще. Это сильно проще. Кто же думал, что она!..

Он смотрел в упор на Беллу, будто она и была его давним врагом, и та даже отпрянула невольно, но потом сжала кулаки – обвисшие складки мокрой юбки скрыть их уже не могли.