– Я знаю, что нужно делать, – сказал он спустя долгие мгновения, и эти слова показались ему самому чужими, будто кто-то другой овладел его разумом и телом, а он, Ксандер, слушает со стороны. – Я знаю.

Он посмотрел на Беллу, единственную, кроме него, живую на этом борту. Посмотрел сквозь туман – туда, где ещё тревожно горел маяк, где ещё сияли окна его дома, где мирно спал городок, не подозревая о перипетиях этой ночи. Где-то там его ждали друзья. Где-то там на него надеялись земляки. Где-то там за него молились родные.

– Я останусь вместо вас, – сказал он в эту тишину.

– Нет!

Он вновь перевел глаза на Беллу. Она вся дрожала, но от страха или от гнева, он понять не мог.

– Сеньора, вы сами слышали. Важно, чтобы у руля был ван Страатен и хозяин морей. Это моя кровь и мой дар, значит, выходит, что и мое право.

– Ты мой вассал, – отчеканила она. – Ты не можешь так собой распоряжаться. Я не хочу тебя терять и не буду.

Он обнаружил, что в нем воюют злость и смех. Вот оно что. Сеньоре не хотелось терять игрушку. Понятное дело: он – последний в своем роду. На этом его догнала и другая, очень соблазнительная мысль, но додумать её он не успел: Белла ещё не закончила.

– Если ты будешь упрямиться, я Прикажу!

– Я бы не стал, – предупредил капитан так, будто речь шла о намерении устроить увеселительную прогулку в день, когда обещан дождь. – В прошлый раз на моем корабле это плохо закончилось.

Белла умолкла, изучая Ксандера так, будто видела впервые: прищурившись, чуть наклонив голову набок. Он собрался с духом. Если так важно было успеть сказать нужные слова, он должен успеть.

– Ты понимаешь, что ты уйдешь вместе с кораблем? Не говори только, что это лучше Клятвы!

– Не скажу, – признал он, потому что и в самом деле такое было бы глупо. – Но я должен, сеньора. Даже самое страшное преступление должно иметь конечное наказание. Мой предок, – он чуть поклонился капитану, – предал и убил того, кто ему доверился, но он уже века как наказан. Я… я не могу. Это уже не справедливость. Это уже не правда.

Рядом с ним капитан усмехнулся и снова хлопнул его по плечу. Ксандер снова огляделся, думая, что пора начать привыкать, и обнаружил, что матросы, оставив свою безжизненную неподвижность, как один повернулись в его сторону. Им он помочь не мог, и в их глаза смотреть – тоже, но если можно вырвать хотя бы одного из ада, это сделать нужно.

– Ты прав, – вдруг сказала Белла.

Не веря ушам, он враз забыл и про матросов, и про туманную жуть корабля, и про пристальный взгляд капитана – и даже про родной берег, с которым ему предстояло проститься.