– Нисколько. Моя полезность в нашем походе вам хорошо известна.

– Молокосос!

– По прибытии в Лхасу я к вашим услугам!

– Хватит!

– Прекратите!

– Это глупо, господа!

Из комнаты Государя вышла Ольга, и ее голос, звенящий от возмущения, заставил всех замолчать.

– Как вы можете? Александр Иваныч, Леонид! Что же вы делаете, господа офицеры! Вы – наша единственная защита! В такой момент вы ведете себя как мальчишки! Как может папа́ доверять вам после этого? Как можем мы доверять вам?! Стыдитесь, господа!

Бреннер посмотрел на Ольгу. Взглядом он просил прощения и поддержки, но не получил ни того, ни другого. Кивнул Ольге – только ей – и вышел.

– Леонид, вы очень меня огорчили, и папа́ тоже, – сказала Ольга.

– Мне жаль, если я своим демаршем огорчил Государя и вас, Ольга Николавна, но я не жалею о своих действиях, подтолкнувших Барона к нужному нам решению. Это решение одобрено Государем. Для меня только это важно, а не истерики господина Бреннера. С этого момента я подчиняюсь лишь приказам Государя и не потерплю более нотаций ни от кого, включая и вас, Ольга Николаевна.

Получилось резче, чем я хотел. Ольга, конечно, не заслуживала такого. Она отвернулась и удалилась в свою комнату.

– Ты с ума сошел? – сказал Лиховский.

– Зачем же так? – сказала Мария.

– Я не хотел так с Ольгой Николавной, – сказал я. – Передайте ей мои извинения. Но я остаюсь при своем мнении. Бреннеру я больше не подчиняюсь.

– Ну-ка пойдем, – сказал Лиховский.

Мы вышли в сени, за нами Каракоев.

– Нам ехать четыре тысячи верст – возможно, с боями. И как вы теперь с Бреннером? – сказал Каракоев.

– Обыкновенно, как равные подчиненные Его Величества. После «Святителя Николая» с ним что-то случилось, разве вы не видите? – сказал я.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Каракоев.