Внизу заскрипели, захлопали входные двери.

– Ну что? Боишься?

– А вы? – спросил Анненков. – Не боитесь?

– Хамишь? – удивился барон. – Давай отвязывай.

Марс заворчал, обнажил клыки, приподняв дрожащую верхнюю губу, вздыбил шерсть на загривке, когда Анненков протянул руку к его шее. Попятился, широко расставил лапы, готовый к драке. Анненков отдернул руку и медленно сделал шаг назад.

– Видно, придется пристрелить, – сказал барон. – Все равно уморят их без меня. Резухин!

– Минуту, ваше превосходительство! Сейчас …

Анненков стал на четвереньки и медленно двинулся к Марсу, пригибаясь к полу, низко наклоняя голову и как бы подставляя шею, как это делают собаки перед вожаком. Волк перестал скалиться и ждал не двигаясь. Барон наблюдал с интересом.

– Жаль, хвоста у тебя нет, мичман, чтобы поджать.

Анненков осторожно подползал к зверю. Марс немного попятился, смотрел внимательно. Анненков протянул руку к ошейнику – волк снова обнажил зубы, но только на мгновение. Анненков убрал руку и снова протянул, убрал и протянул и только на пятый раз взялся за ошейник, расстегнул ремешок и сбросил цепь на пол. Секунду волк стоял неподвижно, потом отряхнулся, будто вышел из воды, и сделал несколько неуверенных шагов к открытой двери. Остановился недалеко от барона и оглянулся на собратьев. Анненков снял ошейники с Монгола и Машки – они не скалились и не щетинились, а Машка даже лизнула Анненкову руку.

– А хорошо у тебя на карачках выходит. С такими талантами до больших чинов дослужился бы при дворе, – сказал барон.

Освобожденные волки кружили по чердаку, словно вспоминая, как это – двигаться на свободе. Вожак посмотрел на барона и прошел мимо, Монгол и Машка за ним. И вот уже по ступенькам застучали их когти.

Через слуховое окно барон и Анненков вышли на крышу. Смотрели на волков, скакавших по глубокому снегу к синим сопкам. Барон засунул пальцы в рот и громко свистнул. Волки пересекли железнодорожные пути – три бегущие черные точки на белом. У вокзала стоял поезд, суетились солдаты и бесприютно жались к вагонам высаженные пассажиры.

Барон покосился на две согбенные фигуры, маячившие за трубами на другой стороне крыши.

– Марш вниз! Хватит с вас!

Фигуры радостно заковыляли к слуховому окну, как два циркуля. Барон обернулся и посмотрел на Анненкова.

– Ты сам это придумал – в Тибет идти?

– Сам, ваше превосходительство!

– А может, подсказал кто?

– Никак нет, ваше превосходительство!