– Прошу простить меня за резкость, но это назрело. Я больше не подчиняюсь Бреннеру.

Ольга кивнула устало:

– Я вам верю. Верю, что вы знаете, что делаете.

– Я хотел бы быть ближе к Государю и к вам. Поговорите с Его Величеством. Возможно ли мне придумать какую-то должность при нем? Секретарь? Адъютант? Да хоть денщик!

Ольга впервые улыбнулась:

– Я скажу папа́.

– Можно мне лечь здесь, в сенях? Не хочется идти в барак к моим бывшим друзьям.

– Где же вы здесь ляжете?

– Ничего, я на полу. Шинель есть …

– Вот еще! Идемте! Ляжете на диване.

Мы вернулись в залу. Три сестры сидели по углам, как старушки на поминках.

– Господи, – вздохнула Мария, – неужели мы сможем вынести еще и это?

– Зачем вы это придумали, Лёня? Неужели нет другого выхода? – сказала Татьяна.

– Как бы я хотел, чтобы мы вышли из дома, дошли до станции, которая видна из этого окна, сели в поезд и через два дня вышли в Шанхае… – я сделал паузу. – Но это невозможно. Атаман Семенов, его японские друзья, агенты британской разведки, агенты Колчака, большевики и партизаны ждут Государя на этой дороге.

– Мы все это слышали, – сказала Татьяна. – Опасность плена … Но разве сейчас мы не в плену у сумасшедшего? И по вашей милости идем с этим сумасшедшим в поход за тысячи верст.

Я смотрел на сестер, а ведь они ожили! Обморок сметен волной тревоги и возбуждения, бодрящим предощущением новых испытаний. Слава Богу – мы снова живы!

– Да, Барон – сумасшедший, но именно поэтому он сможет привести нас к цели, – сказал я убежденно.

Декабрь 1918 года Станция Даурия

Декабрь 1918 года

Станция Даурия