И они тоже.

Их щупальца извиваются высоко вверху, они медленно огибают огромное ядро с нейрожидкостью. На этот раз их трое. Ученые называют их экструдерами. Он не знает, как их называть, знает только, какие чувства к ним испытывает: гнев. Возмущение. Страх. Мальчик одергивает себя: с какой стати ему бояться? Отец подарил ему всю вселенную, и мальчик придаст ей форму, отдавая приказы, вот и теперь он приказывает мыслью без слов:

вернись.

В комнате с ядром повисает тяжелая тишина. Дюзы ховеркресла, в котором сидит мальчик, шипят «с-сбой». Не мигая, он устремляет взгляд на призрачные щупальца, танцующие на фоне темного потолка, и снова командует.

ВЕРНИСЬ.

Экструдеры не реагируют – в отличие от ядра. Серебристые волокна в нем яростно взмывают в литой трубе и бьются об нее, образуя острые серебристые углы как копья, как зубы, стараются по его команде дотянуться до экструдеров, находящихся снаружи.

Экструдеры не подчиняются ему.

Такое случалось и прежде, но с ним – еще никогда. Королевским наездником всегда становится кто-то из многочисленных бастардов короля – Адский Бегун признает только тех, в ком течет кровь Рессинимусов. Они и держат ядро в узде с помощью Адского Бегуна, или же их выбрасывают, как многих до него. Мальчик отчетливо помнит, каково это – быть выброшенным: холодная сера на улицах, сырой треск косточек землекрыс на зубах, когда не удавалось добыть другой еды, равнодушные взгляды сотен тысяч людей, проходящих мимо него, скорчившегося в ящике из гофрированной жести так, словно он невидимка. Мусор. Его мать по глупости пыталась бежать, уберечь его от такой участи, и поэтому к нему относились как к мусору.

Нет. Он не допустит, чтобы его снова выбросили.

Ученые ошиблись: частые и стремительные сбои в ядре объясняются не энтропией или недостаточными поставками топлива. Это все из-за наездника.

Поначалу он считал, что дело в ком-то известном и опытном, но быстро осознал, что ни один из них не представляет угрозы. Никто из них не знал ответа на вопрос прошлой королевы – вопрос, который чуть не разрушил мир двадцать лет назад и с той же легкостью разрушит его сейчас. Никто из них не знал, как проникнуть настолько глубоко, чтобы отыскать ее. Они были неспособны на это, вечно озабоченные лишь собственным выживанием. Сопротивлялись, сопротивлялись и снова сопротивлялись. Это делал не кто-то из известных наездников. А новичок, отказавшийся сопротивляться.