«Прошу тебя, всего раз».

– Могу ли я чем-нибудь помочь вам, сэр Истра-Вельрейд?

Он вздрагивает: принц стоит в дверях, маленький золотой пес с любопытством выглядывает из-за его ног. Этот человек ниже ростом, чем Ракс, гораздо слабее на вид, чем полагается быть тому, кого когда-то готовили в короли, и ультрафиолетового венца он не носит. Его негустые каштановые волосы небрежно собраны в короткий хвост, на длинном спокойном лице дружелюбная улыбка. Он наставник Синали, а не отец, потому что, если верить Мирей, своего родного отца она убила. Ракса это признание вовсе не шокировало, только опечалило, потому что когда-то и ему была близка подобная мысль. В самые мрачные дни, он, запертый в Солнечном Ударе, как в ловушке, тоже подумывал убить своих родителей за то, как они обошлись с ним.

Если бы он воспользовался шансом, то стал бы таким, как Синали.

– Да, простите. Я только хотел узнать, все ли… все ли хорошо с Синали? Я встретил ее в «Аттане» и посадил в ховер, но мне показалось, она нездоро…

Улыбка принца становится шире.

– А-а. Так, значит, это вы прислали ей цветы в больницу.

– Цветы? Нет, я… в смысле, я пытался навестить ее, но доступ в ее палату закрыли. Видимо… это сделали вы.

– Действительно, я.

Долгие годы осторожного лавирования в кулуарах дворцовой политики многому научили Ракса: он улавливает горечь в улыбке собеседника, хотя по его виду и не скажешь, какие чувства он испытывает. Сапфиры на набалдашнике его трости – словно десятки синих глаз, уставившихся на Ракса: пронзительных, неприветливых. Но из головы у него не идут слова Синали. Если Литруа обижает ее, принуждает ездить верхом, как принуждала Ракса мать… Чувствуя, как ноет рана на руке, он делает шаг вперед, и сторожевой пес издает низкое рычание.

– Я лишь хочу увидеть ее, ваше высочество. Убедиться, что с ней все хорошо.

– Боюсь, это невозможно, сэр Истра-Вельрейд.

Ракс поднимается на крыльцо, встает слишком близко к принцу, забыв о соблюдении приличий.

– Одну минуту. Вот все, чего я прошу.

Так быстро, что поначалу он ничего не успевает почувствовать, – так быстро, что случившееся напоминает ему столкновение боевых жеребцов, – на его щеке возникает горячая полоса и ощущение стекающей струйки. Кровь. Принц Литруа задерживает проекционный меч под подбородком Ракса: приглушенный оранжевый свет обжигает кожу, сапфиры на рукоятке поблескивают, но не затмевают ослепительной улыбки его хозяина.