не друг, заявляет Разрушитель Небес.

Начинается снижение. Тализ сан Мишель снова старается держать дистанцию, но я больше не собираюсь терпеть ее игры. Я пролетаю дальше, а потом делаю гравитационный маневр по диагонали через ристалище, не достигнув терминуса. Такое столкновение не запрещено правилами, лишь бы копье нанесло удар первым.

Если ей хочется испить боли, в этой боли я ее утоплю.

Мы сближаемся на скорости, она начинает притормаживать, понимая, что я делаю, Пожиратель Грехов отшатывается назад, но не в сторону. Перегрузки слишком сильны, увильнуть она уже не сможет. Ей остается лишь сражаться, и она это понимает. Ее розовое копье колеблется, пытаясь запутать меня, не дать понять, с какой стороны она нанесет удар, – словно иголка в ткани, оно меняет положения так быстро, что я едва успеваю уследить: вверх, левее, ниже. Разрушитель Небес хочет сблизиться с Пожирателем Грехов, взяться за руки с себе подобным, и его желания начинают сливаться с моими: Ракс и Мирей, гель-шоты, тосты, его грудь рядом с моей, и я вдруг понимаю – враг / друг – огонь / топливо. Энтропия. Энергия. Слова означают больше, если заглянуть вглубь. Я – наездница на Кубке Сверхновой. Я снижаюсь в темном пламени бесславия, и мне нужно топливо, чтобы гореть по-прежнему. Враги, друзья, любовь и ненависть – я испытаю все и благодаря этому вспыхну ярче.

Прежде чем умереть, я буду жить.

поклонись, уговариваю я, поприветствуй нашего не-друга как следует.

Разрушитель Небес с готовностью наклоняет голову, копье Тализ проскальзывает между рогов полумесяца у нас на шлеме. Вскрик, вспышка, выпад.

Столкновение.

Мы сошлись вплотную. Металл вдавливается в металл, боевые жеребцы сминают друг друга – взрываются стекло, передачи, кабели, и мы вращаемся, как две птицы в смертельном нырке. Перегрузки играют с моим позвоночником, скручивают меня, пока мне не удается запуском одного из двигателей остановить наше смертельное вращение. Мы зависаем в пространстве. Слова Разрушителя Небес невнятны, он пострадал, но счастлив.

«рядом с другом.»

Кажется, будто мои внутренности скрутило, все тело болит. Мы с Тализ выглядим кремово-голубой карикатурой, смятые вместе каким-то великаном, две металлические куклы, у которых общая искореженная правая сторона. Зрители поднимают рев.

Мое серебристое копье пронзает ее розовый лоб, и я рычу в ее разбитый шлем.

– Катись к чертям.