4. Мнение некоторых относительно способа определения сущего. – Могут возразить, что такое разрешение в два понятия и включение одного в другое противоречиво: ведь если в понятие модуса «через себя» входит сущее и собственно «через себя», то, следовательно, в него входит все то, что и в понятие субстанции; следовательно, здесь нет никакого разрешения. В ответ можно сказать, что сущее хотя и входит в модус «через себя», однако иначе, нежели оно входит в субстанцию, ибо в субстанцию оно входит как в полное и совершенное сущее, а в модус – исключительно как в сущее неполное.

Далее, субстанция включает в себя модус «через себя» как метафизическую часть, которой формально конституируется, и сама субстанция есть целое, образованное из сущего и модуса. Модус же «через себя» включает себя самого или, вернее, является самим собой не как часть себя, но как то, чем конституируется субстанция. По этой причине субстанция действительно разрешается в сущее и «через себя», и то, что входит в модус, не вполне тождественно тому, что мыслится в субстанции.

5. А если, далее, будут требовать разрешить указанное выше затруднение относительно стяжения, или определения, сущего до модуса «через себя», как такового: чем оно производится, и каким образом удается избежать ухода в бесконечность, – ответить можно двояко. Первый ответ таков: сущее определяется до «через себя» другим модусом, так что модус «через себя» оказывается разрешимым в два понятия – в понятие сущего и в понятие другого, безымянного модуса, который, однако, отличается в разуме от «через себя» как такового и менее совершенен. Ибо то же рассуждение, каким доказывается, что сама субстанция обладает указанной разрешимостью, доказывает это и в отношении модуса «через себя». Действительно, в «через себя» заключается модифицированный формальный смысл сущего, причем модифицированный иначе, нежели в субстанции, а также иначе, нежели в модусе акциденции. Следовательно, в нем мысленно различаются подвергающееся модификации понятие сущего и модифицирующая его характеристика, мысленно отличная от той, которой понятие сущего модифицируется до субстанции, потому что сама модификация имеет другой смысл. Но если рассуждать последовательно, придется сказать, что, согласно этому мнению, тот – другой – модус тоже разрешим в подобные два понятия; и так придется идти в бесконечность, ибо нет причин останавливаться скорее на одной ступени, нежели на другой. Но было бы в высшей степени несообразным, если бы эти понятия мыслились различными «из природы вещи». Ведь тогда в субстанции пришлось бы измыслить бесконечное число модусов, различных «из природы вещи» и неравных по своему совершенству, которые с одной стороны завершались бы самым совершенным модусом, ближайшим образом конституирующим субстанцию, но не имели бы завершения с другой стороны; так что все эти модусы присутствовали бы одновременно, и, тем не менее, в них нельзя было бы указать ни одного, который было бы бесконечно совершенным. Но это и тому подобное поистине абсурдно. Если же допустить, что различие между ними имеет место только в разуме, и что все эти разрешения и соединения совершаются посредством именований и отграничений со стороны интеллекта, не будет большой несообразности в том, чтобы все это допустить. Ведь интеллект способен соединять или разграничивать, абстрагировать вещи бесчисленными способами, подобно тому, как между двумя видами можно до бесконечности разграничивать и абстрагировать бесконечное количество родов, поскольку между двумя видами можно до бесконечности умножать другие, промежуточные, виды.