9. Показывается, что указанный способ стяжения сущего возможен. – Кроме того, возможность такого способа абстрагирования и определения в интеллекте демонстрируется на примерах. В самом деле, когда мы разделяем длину на два локтя, на три локтя, и т. д., это нельзя истолковать так, будто понятие длины в два локтя разрешается в понятие длины и понятие двух локтей: ведь невозможно помыслить два локтя, не помыслив при этом длины. Стало быть, это означает, что эти два понятия различаются только как отчетливое и смутное. Почти так же обстоит дело в отношении понятия тепла и тепла величиной в восемь градусов. Действительно, общее понятие тепла не только входит в понятие восьми градусов как в целое, но и в каждый из составляющих его градусов. Следовательно, когда говорят о тепле как о восьми градусах, то не производят добавления некоего особого модуса, вступающего в соединение с теплом как таковым, но выражают и мыслят тепло таким, каково оно в реальности.

Теперь это очевидно и в отношении того, каким образом сущее определяется до бесконечного сущего. В самом деле, нельзя помыслить бесконечное как некий модус, приданный сущему, или как нечто меньшее, чем само бесконечное сущее. Стало быть, здесь просто с большей отчетливостью и определенностью выражено понятие некоего простейшего сущего. Вот почему сущее не является более простым, чем Бог, хотя по способу постижения оно более абстрактно. Следовательно, так же, если мыслить надлежащим образом, может обстоять дело и в том, что касается понятий субстанции и акциденции.

10. Указанный способ стяжения сущего наилучшим образом разрешает все затруднения. – Но если такой способ стяжения сущего возможен, чего в настоящий момент достаточно, то нетрудно убедиться в том, что именно он и должен иметь место. Во-первых, потому, что таким образом удается легко обойти трудность, на которую мы неоднократно указывали выше, и объяснить, почему «сущее» способно обозначать понятие, отграниченное в разуме, и в то же время определяться до низших родов, внутренне входя в них все и при этом избегая как ухода в бесконечность, так и соединения в собственном смысле. Во-вторых, потому, что так лучше всего удается объяснить, почему высшие роды выражают просто простые понятия, и в то же время от них можно абстрагировать понятие сущего посредством чисто мысленного отграничения. Такое отграничение состоит не в отделении одного от другого, то есть формального от материального или материального от формального, как это происходит при абстрагировании рода от видовых отличий. Здесь отграничение состоит в некоем смутном познании, в котором предмет рассматривается не отчетливо и определенно, каков он сам по себе, а с точки зрения сходства или совпадения с другими предметами. Применительно к понятию сущего такое сходство присутствует в вещах сообразно их всецелой сущести и реальным модусам, и поэтому смутное постижение, или отграничение, такого понятия совершается не через абстракцию, в которой одна степень отделяется от другой, а только через такое познание смутного понятия, в котором оно отграничивается от понятия отчетливого и определенного.