15. Но далее авторы высказывают сомнение: не заключается ли в понятии единого еще какого-нибудь отрицания? Ведь многие определяют единое как то, что нераздельно в самом себе и отделено от всего другого; поэтому, помимо нераздельности в себе, некоторые усматривают в едином отрицание соединения с иным и называют его отрицанием в смысле отделенности, или отличия, от иного. Так полагают Капреол, Габриэль Биль и Сонсинас в указанных местах. Они рассуждают следующим образом: подобно тому как о едином сказывается нераздельность в себе, так о нем сказывается и небытие чем-то иным, нежели оно само. И это второе свойство, то есть бытие или небытие иным, нежели оно само, следует с необходимостью включить в понятие единого. В самом деле, такое бытие или небытие противо стоят друг другу как контрадикторные противоположности и, значит, непосредственно противоречат друг другу; но быть отличным от себя не входит в понятие единого, что очевидно; следовательно, в него входит небытие отличным от себя.

Более того, некоторые добавляют, что отрицание, выражающее отделенность от иного, в принципе подобает понятию сущего еще прежде, чем нераздельность в себе, потому что сущему свойственно быть отделенным от не-сущего прежде, нежели быть нераздельным в себе самом. Следовательно, понятие единого требует наличия обоих отрицаний. Поэтому и св. Фома говорит в ч. I «Суммы теологии», вопр. 11, ст. 2, на 4, что понятие отделенности от иного в принципе первее понятия единства. Другие же отрицают, что отделенность от иного принадлежит к понятию единого, но относят к нему только нераздельность в себе. Так полагают Фонсека в указанном месте, ссылаясь на Эгидия, кн. IV «Метафизики», вопр. 6, и Гервей Наталис, Quodl. IV, вопр. 2 и 3. Они рассуждают так: чтобы быть отделенным от иного, сущему не нужно быть абсолютно единым: достаточно быть единым из многого; и поэтому вещь в достаточной мере постигается как единая, когда она мыслится нераздельной, даже если она не постигается как отделенная от иных вещей. И подтверждается это тем, что вещь остается абсолютно единой, даже если нет других вещей, от которых она была бы отличной.

15. Имя единого может быть эквивокальным. – Но здесь следует предупредить, что имена единого и отделенности от иного могут быть эквивокальными. Иногда, в общеупотребительном и обиходном значении, единое означает нечто одно, единственное: так, мы говорим, что есть только один – единый – Бог. В этом смысле единое означает отрицание множественности и выражает не столько отделенность от иного, сколько отрицание общности с другими подобными сущими. Но в таком смысле единое не является атрибутом сущего, как очевидно само по себе; и для самого единого это значение не будет ни собственным, ни строгим: лишь иногда единое расширяется до него в обиходной речи. Ведь, строго говоря, будет истинным назвать вот этого человека одним, хотя имеется много людей; и потому в строгом смысле, когда нужно выразить отрицание множественности, прибавляют ограничительную частицу: «только один». Итак, отрицание множественности, или множества, в этом смысле не входит в формальное понятие трансцендентального единого.