16. Здесь, однако, представляется необходимым отметить две вещи. Первое: одно дело – сказать, что некоторая вещь едина в абсолютном или в относительном смысле; другое – что две вещи суть одно, подобно тому как душа и тело называется одной человеческой природой, или множество людей – одним [народом]. Мы здесь имеем в виду первый смысл. В самом деле, именно он будет собственным и абсолютным, то есть взятым с точки зрения того абсолютного рассмотрения сущего и единого, сообразно которому единое является атрибутом сущего, а не с точки зрения сопоставления или соотношения одной вещи с другой или даже сопоставления одной и той же вещи с самой собой: ведь, как было сказано выше, такое отношение тождества не принадлежит к понятию единого, взятого абсолютно.

Что же касается второго смысла, то он, чтобы быть истинным, должен быть не столько формальным, сколько причинным, как явствует из приведенных примеров. В самом деле, материя и форма в собственном и формальном смысле не суть единое, но составляют единое; и точно так же множество людей не столько суть народ, сколько составляют единый народ; и т. п. Итак, единство, которое обнаруживается во многом, каково бы оно ни было, предполагает в качестве логически предшествующего некоторое сущее, составленное из этого многого: именно оно ближайшим и непосредственным образом называется единым. Так надлежит понимать то обычное утверждение, что вещи, в абсолютном смысле множественные, в относительном смысле суть единое. Мы вернемся к этому вопросу в следующем разделе.

17. Второе, что необходимо отметить: здесь речь идет о реальном, а не о мысленном единстве. Ибо мысленное единство (поскольку оно не присутствует в вещах, но принимается от интеллекта) в собственном смысле не подпадает под указанное разделение; если же кто-нибудь захочет подвести его под такое разделение, то это будет в высшей степени относительное единство. Таково единство рода, вида и т. д., поскольку оно создается через мысленное сравнение и именование. Оно также может быть в своем порядке большим или меньшим, в зависимости от того, подразумевает ли большую или меньшую нераздельность со стороны разума, то есть имеет ли основанием большее или меньшее сходство в самих вещах. А вот заслуживает ли имени единства это предшествующее основание в самих вещах, об этом мы скажем ниже.

18. И тем самым оказываются также разъясненными другие термины, употребляемые некоторыми, как это очевидно у Фонсеки, указ. вопр. 5, разд. 6. А именно, единое иногда сказывается о чем-либо абсолютно, а иногда – относительно: таково то, что едино с самим собой или едино с Петром в понятии человека или живого существа, и т. д. Далее, порой нечто называется единым в самом себе и сообразно собственному понятию: так, Петр называется единым по числу; порой же нечто называется единым в отношении к высшему или низшему понятию: так, животное называется единым в отношении к живым существам [вообще] или в отношении к человеку. В действительности такие именования будут несобственными. Собственно единое – только то, которое сказывается в абсолютном смысле; а такое сравнительное единство – это не реальное единство, а либо понятийное тождество, либо сходство, основанное на некотором единстве, либо мысленное единство. И точно так же единым в собственном смысле всякое сущее называется только сообразно собственному понятию; ибо ничто не называется единым сообразно высшему или низшему понятию, разве что вторичным образом и по отношению к чему-то другому.