5. И отсюда тем более следует, что если это разделение мыслить в первом, выше разъясненном смысле, – так, чтобы сущее через себя, строго говоря, разделялось на единое, которое никоим образом не является многим, и единое, которое является многим в потенции, – то тем более таким образом разделяется единое сообразно некоторому общему понятию единого через себя, то есть единого в абсолютном смысле. Ведь бытие многим, понятое в указанном смысле, то есть как бытие многим в потенции, не исключает, мы сказали, единства в абсолютом смысле. Однако, видимо, не следует исключать из этого понятия всякую аналогию, потому что Бог, под него подпадающий, не будучи сущим, которое унивокально творениям, не является и унивокально единым с ними.

6. Но можно, вероятно, полагать, что хотя единое не сказывается унивокально о Боге и творениях с точки зрения того позитивного, что оно заключает или со-означает, оно с точки зрения содержащегося в нем отрицания не противоречит тому, чтобы сказываться унивокально. Ведь прочие негативные предикаты могут унивокально сказываться о Боге и творениях: например, нематериальное бытие, поскольку оно отграниченно выражает отрицание и отсутствие первой материи, равным образом свойственно ангелам и Богу, хотя позитивное основание этого отсутствия в них не будет унивокальным. То же самое, вероятно, можно сказать и об отрицании разделения, которое выражается единым.

Кто-нибудь возразит, что это в лучшем случае справедливо применительно к нераздельным вещам как таковым – например, к ангелу. Возражаю. Во-первых, если однажды допустить, что трансцендентальное единое унивокально сказывается об ангеле и Боге, на этом основании можно будет утверждать, что оно унивокально сказывается также, например, о человеке. В самом деле, хотя человек не так совершенен, как ангел, однако и он является унивокально единым; стало быть, если ангел унивокально един с Богом, то и человек будет унивокально единым с тем и другим.

Во-вторых, это очевидно из априорного рассуждения. В самом деле, единое отграниченно выражает отрицание актуальной разделенности; но такое отрицание целостно и совершенно присутствует в сущем, едином через себя и в предельно собственном смысле, пусть даже оно будет составным. Тот же факт, что в нераздельной субстанции обнаруживается нечто большее, чем такое отрицание, указывает, конечно, на более высокий уровень совершенства сущести или единства, но не достаточен для того, чтобы говорить об аналогии в отношении понятия единого. А так как подлинная зависимость или причинность в отношении такого отрицания опять-таки возможна только со стороны его основания, в нем, судя по всему, нигде не найти достаточной причины для аналогии.