И я не вполне понимаю, что хочет сказать Каэтан, когда говорит относительно указанного ответа св. Фомы на пункт 2, что формальное множество возникает из формальных единиц, а значит, из отрицаний, и, тем не менее, нераздельность единицы участвует в образовании множества не как устраняющая разделение, а как обладающая формальным смыслом сущего. В самом деле, что это значит: «лишенность обладает формальным смыслом сущего»? Если это относится только к сущести, которая служит основанием лишенности, то это противоречит предыдущему утверждению Каэтана и нашему рассуждению. Если же имеется в виду, что отрицание обладает формальным смыслом сущего, поскольку может мыслиться по способу сущего, то такое членение будет неподобающим: ведь отрицание мыслится так лишь через внешнее именование и поэтому скорее обладает формальным смыслом сущего ментального, нежели реального, как о том говорит Каэтан.

4. Наконец, единое и многое могут соотноситься как мера и измеряемое, и тогда они способны противостоять друг другу как члены отношения, будь то отношение реальное или ментальное. Второе вероятнее, потому что понятие меры заключается, видимо, только в некотором внешнем именовании и скорее имеет основанием наш способ постижения и употребления терминов, а также способ познания, нежели какое-либо реальное отношение или связь. Поэтому св. Фома замечает в ст. 2, что эта противоположность меры и измеряемого подобает количественному единству по отношению к числу, которое входит в категорию количества, но не трансцендентальному единству и множеству. На мой взгляд, так можно говорить лишь применительно к человеческому словоупотреблению или некоторому именованию, проистекающему из такого словоупотребления. В самом деле, если рассматривать вещи сами по себе, как таковые, то трансцендентальное единство будет так относиться к своему множеству, как численная, то есть количественная, единица – к свому числу, поскольку является началом множества и образует его, в силу чего оно может этим единством измеряться.

Раздел седьмой Предшествует ли единое многому, и нераздельность – разделению

Раздел седьмой

Предшествует ли единое многому, и нераздельность – разделению

1. В этом вопросе томисты по-разному говорят о единстве и множестве, с одной стороны, и о разделении и нераздельности, с другой. В самом деле, они говорят, что единство по своей природе предшествует множеству, что верно и очевидно само по себе. Во-первых, единое в собственном смысле не зависимо от множественности в любом роде: ведь не единое зависит от многого, но многое от единого; и не единое определяется через многое, но множество определяется через единство. Во-вторых, единое есть начало и образует множество; поэтому они и не являются обратимыми в своих бытийных следствиях: если есть множество, то по необходимости должно быть и единство, но не наоборот.