2. Что же касается разделения и нераздельности, некоторые утверждают, что разделение по своей природе первее нераздельности и единства. Так учит Сонсинас, На кн. IV «Метафизики», вопр. 23, на 6, и На кн. X «Метафизики», вопр. 4; и Явелли, в комментарии на то же место, вопр. 6. Каэтан же в Комм. на ч. I «Суммы теологии», вопр. 11, ст. 2, на 4, прибегает к довольно-таки невразумительному различению, а именно: он утверждает, что разделение предшествует единству, взятому абсолютно и как таковому, но в умопостигаемом бытии; и что оно является последующим по отношению к единству, взятому абсолютно, то есть сообразно его абсолютному бытию, каковым является бытие в реальности. Первую часть своего тезиса он доказывает тем, что утверждение предшествует отрицанию; но быть единым означает быть вот этим и не быть чем-то отличным от вот этого; следовательно, разделение между этими противоречащими терминами по природе предшествует единству. А вторую часть тезиса он доказывает тем, что отрицание одного сущего другим, то есть реальное отрицание, будет последующим по отношению к единству. Из этих доводов становится понятным смысл ранее выдвинутой Каэтаном дистинкции. В самом деле, под отрицанием в умопостигаемом бытии он, видимо, понимает отделение сущего от не-сущего и всякого сущего от вот такого не-сущего, которое другие авторы называют чисто ментальным отрицанием; под отрицанием же сообразно реальному бытию он понимает отделение одного сущего от другого, которое обычно именуется реальным отрицанием. Но, как явствует из сказанного ранее, то разделение, которое само по себе и первичным образом отрицается единством, не есть ни одно из этих отрицаний, но представляет собой отрицание реального разделения самого сущего в самом себе. Относительно этого разделения мы и спрашиваем, будет ли оно предшествующим или последующим по отношению к нераздельности.

3. Мне же представляется, что такое разделение никоим образом не будет реально предшествовать единому или входящей в единое нераздельности. Ведь если мы сравним эти две характеристики между собой в целом, в полном объеме, то бытие в качестве некоего нераздельного в себе сущего окажется первее, чем наличие некоторой отделенности одного сущего от другого или разделенности сущего в себе самом. Если же мы сравним их между собой в отдельных сущих, то всякое сущее по своей природе будет обладать в себе нераздельностью прежде, нежели разделением. Что же это за разделение, и в каком субъекте оно именуется или является само по себе предшествующим нераздельности, то есть единству? Далее, невозможно найти довода, способного убедить в обратном. Ведь хотя нераздельность противостоит разделению как лишенность, из этого еще не следует, что разделение с необходимостью должно ей предшествовать. Во-первых, хотя в том, что в собственном и строгом смысле противостоит друг другу как обладание и лишенность, обладание по природе предшествует отрицанию – ведь такая лишенность имеет место лишь в субъекте, которому по природе скорее подобает обладание, нежели лишенность, – однако в отрицании, взятом в широком и несобственном смысле, каковым и является отрицание единого, обладание, как уже было показано, не обязательно должно предшествовать отрицанию. Например, хотя нематериальное, взятое по способу лишенности, выражает отрицание, в абсолютном смысле и реально нематериальное бытие первее материального бытия: ведь оно не выражает лишенности в собственном смысле и в отношении субъекта, по природе способного к обладанию, что само по себе требовало бы первенства материального бытия перед нематериальным. И в человеке порядок возникновения требует, чтобы сперва он был лишен зубов, а потом их имел. А ведь такая лишенность хотя и не является, применительно к младенческому возрасту, лишенностью в самом строгом смысле, однако находится к ней ближе, чем отрицание разделения, выражаемое нераздельностью единого. Следовательно, в нашем случае гораздо меньше необходимости в том, чтобы разделение по природе предшествовало нераздельности. И поэтому св. Фома, ч. I «Суммы теологии», вопр. 11, ст. 2, на 4, правильно учит, что разделение предшествует единству, однако не в абсолютном смысле, а сообразно порядку нашего постижения.