Неверно и то утверждение Капреола, что форма непрерывности не может выражать единства, потому что нераздельность принадлежит к понятию единства. В самом деле, выше мы показали, что к понятию единства принадлежит не нераздельность, а только неразделенность; и поэтому ничто не препятствует тому, чтобы форма единства, то есть форма, которая служит основанием единства, была делимой, хотя и пребывает неразделенной. Следовательно, указанное разъяснение Капреола совершенно лишено основания.

7. Что касается другого различения, введенного Эгидием, оно тоже безосновательно, если только не считать его чисто словесным. Во-первых, количество усовершает субстанцию не иначе, как создавая протяженность ее частей. Во-вторых, противоречиво утверждать, что количество обладает характеристикой численного единства постольку, поскольку оно абстрагируется от частей. Ибо внутренний формальный смысл численного единства подразумевает, что оно пребывает в количественно определенном субъекте, имеющем части, и только этот момент оно и добавляет к трансцендентальному единству.

Далее, без труда опровергается также толкование производимого добавления как понятия меры. Во-первых, понятие меры само по себе и первичным образом не принадлежит к единству, но является его следствием, как правильно учит св. Фома, Комм. на кн. IV «Метафизики», лекц. 8, и на кн. X, лекц. 2. Во-вторых, это понятие меры, если рассматривать его с точки зрения способности, заключенной в самой вещи, в той же пропорции обнаруживается в трансцендентальном едином по отношению к трансцендентальному множеству, в какой оно обнаруживается в количественном едином по отношению к количественному числу. Если же рассматривать его с точки зрения человеческого словоупотребления, оно не имеет отношения к понятию единства, как оно существует само по себе.

Наконец, против этого мнения в целом говорят как свидетельства Аристотеля, так и все доводы, которыми выше было доказано, что формальный смысл единого заключается в отрицании. Все они, с соответствующими поправками, применимы также к численному, то есть количественному, единству. Это явствует из Аристотеля, кн. V «Метафизики», текст 11, и кн. X, в начале[557]. Кроме того, это очевидно из приведенного выше рассуждения. В самом деле, если кто-нибудь представит себе некую позитивную сущесть, или характеристику, которую такое единство добавляет к количеству, и потом попытается помыслить ее ментально или реально отличной от него – так, чтобы осталось одно лишь нераздельное количество, – тот поймет, что количество остается единым. Следовательно, что бы к нему ни добавлялось, такое добавление будет излишним и безосновательным.