13. Если, однако, принять во внимание общепринятый способ высказывания и понимания, то это мнение, пожалуй, выглядит сомнительным и странным. Прежде всего, Аристотель в кн. V «Метафизики», гл. 6, текст 11[558], относит к разновидностям единств сущего не только единичное, но также видовое, родовое и аналогическое единства, и в общем виде говорит так: Все, что не обладает разделенностью, называется, как таковое, единым. И в кн. IV, тексте 6[559], он делает отсюда тот вывод, что трактовать о роде и виде есть дело метафизики, потому что они заключены в сущем, а именно, принадлежат к атрибутам сущего, – но принадлежат они к ним лишь постольку, поскольку подчинены некоторому единству.

Далее, адекватный атрибут некоторого общего объекта должен быть присущ не только подпадающим под него низшим сущим, но и самому общему объекту как таковому, взятому формально. Следовательно, бытие в качестве единого должно быть присуще не только отдельным сущим, но и сущему как таковому; но сущее как таковое едино не по числу, а всего лишь по аналогии, через свое формальное понятие; следовательно…

Сходный довод гласит: обо всем, о чем сказывается сущее, сказывается и трансцендентальное единое; сущее же сказывается не только об индивидах – например, о Петре и Павле, – но и об общих понятиях, взятых отграниченно, – таких, как человек, лошадь и т. д. В самом деле, хотя в них универсальность, может быть, и производится разумом, как будет показано ниже, однако сами общие природы реальны и называются подлинными реальными сущими. И Аристотель в кн. I «Об истолковании», гл. 5[560], говорит, что среди вещей одни – общие, а другие – единичные. Следовательно, человек как таковой есть реальное сущее; следовательно, он един трансцендентальным единством, но не обладает единичным и численным единством; следовательно, трансцендентальное единство шире, чем единство индивидуальное, то есть единичное.

Решение вопроса

Решение вопроса

14. Эта проблема во многом зависит от того, каким образом понимается трудный вопрос о формальном[561] и численном единстве: чем они различаются, и представляют ли собой подлинное единство, существующее в вещах, и, как следствие, присутствует ли в вещах также универсальное единство. Но так как для точного разъяснения предмета все это нужно будет рассмотреть по отдельности, удовольствуемся здесь тем кратким замечанием, что трансцендентальное единство, о коем мы ведем речь, не ограничивается единством единичным или универсальным, материальным или формальным, но включает в себя любое единство, какое только можно обнаружить в некотором реальном сущем или в формальном понятии реального сущего. Стало быть, трансцендентальное единство означает любое понятие реального сущего как такового, поскольку оно адекватно и в самом себе нераздельно. Я говорю сущего как такового в том смысле, в каком выше мы описали его как предмет метафизики; потому что если взять его в более широком смысле, в нем не будет никакого единства, даже формального, как было сказано. Я говорю также: как нераздельное, потому что единство образуется не одним лишь понятием сущего и не одним лишь отрицанием, но нераздельным понятием сущего, как было показано выше. Наконец, я говорю: адекватно и в самом себе, потому что в любой вещи, или реальном объективном понятии, единство должно рассматриваться сообразно его собственному понятию, а не какому-либо высшему, низшему или чуждому: ведь такие понятия будут либо неадекватными, либо некоторым образом акцидентальными, тогда как единство всякой вещи адекватно ей и присуще само по себе. Человек потому называется сущностно единым, что сообразно своему собственному адекватному понятию не разделен в своем сущностном понятии, хотя разделяется в индивидах как сущесть[562]. А вот будучи взят как нераздельный в качестве живого существа, человек не может быть назван абсолютно и сущностно единым, потому что такой нераздельности не достаточно для указанного единства: ведь оно присуще человеку не адекватно, первично и само по себе, но в силу высшего понятия.