Теперь докажем выдвинутое утверждение. Итак, все существующее обладает конкретной и определенной сущностью; но ко всякой такой сущности с необходимостью присоединяется отрицание, а значит, также индивидуальное и единичное единство. Меньшая посылка очевидна: ведь всякая сущность в силу того, что она есть определенная сущность, неотделима от себя самой; следовательно, она не может разделяться на множество сущностей, каждая из которых была бы тождественна ей самой. В самом деле, тогда эта сущность целиком пребывала бы в единичных вещах; а чтобы пребывать в одной из них, она отделилась бы от себя самой как существующей в ином. Но в этом заключено явное противоречие. Следовательно, всякая сущность в силу того факта, что она есть действительная сущность, по необходимости едина указанным образом, и значит, индивидуальна и единична.

5. Тем же рассуждением доказывается, что даже абсолютной властью Бога действительно существующая реальная сущность не может быть лишена индивидуальности и единичности, потому что быть сущностью противоречит тому, чтобы быть делимой на множество таких же сущностей. В противном случае одна и та же реальная сущность одновременно была бы единичной и множественной, что заключает в себе противоречие. Наконец, это же рассуждение показывает, что универ салии не могут существовать отдельно от единичных вещей. Ведь если бы «человек» существовал помимо Петра и Павла, он или находился бы в Петре и Павле, или пребывал бы полностью отделенным от них. Если бы имело место последнее, то «человек как таковой» был бы неким единичным сущим, отличным от Петра и Павла, и поэтому ложно именовался бы универсалией. Кроме того, отсюда следовало бы, что ни Петр, ни Павел не являются людьми: ведь для того, чтобы нечто могло быть сущностным предикатом некоторой вещи, оно не должно быть отделимо от нее. В самом деле, каким образом это нечто могло бы истинно сказываться о вещи, если бы не пребывало в ней? И каким образом оно могло бы сущностно конституировать то, в чем не заключено? А если бы «человек как таковой» находился в Петре и Павле, он либо реально и сущностно был бы совершенно одним и тем же в обоих, и тогда Петр и Павел были бы не двумя людьми, а одним человеком; либо он реально и сущностно различался бы в них. И тогда этот универсальный и отдельный «человек» был бы или неким третьим человеком, отличным и от Петра, и от Павла, и ложно назывался бы пребывающим в них и всеобщим, так как был бы неким отличным от них единичным сущим; или же, если бы он был одним и тем же в обоих, ему пришлось бы оказаться отличным от самого себя и в действительности быть единичным и множественным сообразно одной и той же реально существующей сущности, что явно заключает в себе противоречие. Следовательно, это рассуждение доказывает, что всякая вещь, поскольку она существует в действительности, по необходимости индивидуальна и единична.