Напротив, вторым способом, имеющим отношение к нашему вопросу, Аристотель сопоставляет эти два элемента в другом указанном месте, где говорит: в нематериальных вещах то, что есть нечто, или выраженная в определении видовая сущность, тождественно тому, чему оно принадлежит, то есть индивидуальной и единичной вещи. Что же касается сущих, состоящих из материи и формы, в них дело обстоит иначе. Таким образом, Аристотель полагает, что нематериальная вещь сама по себе индивидуальна, без какого-либо добавления, тогда как материальная вещь индивидуальна не сама по себе, но становится индивидуальной через некоторое добавление. Именно так объясняют это место св. Фома и другие.

И в кн. III «О душе», текст 9[570], Аристотель говорит о том, что в любых сущих вещь, то есть индивид, есть одно, а видовая сущность – другое. Он выражает эту мысль в следующих словах: Одно дело – величина, другое – бытие величины. Однако Аристотель добавляет, что такое различие обнаруживается не во всех вещах. Все комментаторы понимают это в том смысле, что Аристотель имеет в виду нематериальные вещи, в которых индивиды суть не то иное, как сами видовые природы, самостоятельно существующие (subsistentes). Таково толкование Аверроэса, Филопона и – более подробное – св. Фомы. Судя по всему, и сам св. Фома учит тому же в ч. I «Суммы теологии», вопр. 3, ст. 3, а также в трактате «О сущем и сущности», гл. 5; и Каэтан придерживается того же мнения в комментариях на указанные места, а также на ч. III «Суммы теологии», вопр. 4, ст. 4. Видимо, эта позиция была усвоена школой св. Фомы в целом, как это станет более очевидным из раздела 4. Из всего, что здесь говорится, с необходимостью проясняется основание данного мнения, а именно: так как нематериальные субстанции не заключают в себе материи, а также не обладают соотнесенностью (habitudo) с материей, в них невозможно помыслить ничего, что добавлялось бы к сущности; и поэтому они индивидуальны сами по себе. Напротив, в составных вещах присутствует также количественно означенная материя (materia signata), которая, как можно заключить, и является тем самым, что присоединяет к виду индивидуальные характеристики.

Постановка проблемы

Постановка проблемы

7. Все авторы согласны в том, что индивид присоединяет к общей природе некое отрицание, которым формально дополняется или конституируется индивидуальное единство. Это очевидно, если исходить из разъясненной сути единства, с добавлением сказанного в предыдущем разделе относительно определения, или номинальной сущности (quid nominis) индивида. Более того, если говорить об индивиде с формальной точки зрения – постольку, поскольку он един именно таким образом, – то в своем формальном понятии он присоединяет отрицание не только к общей природе, схваченной абстрактно и универсально, но также к целостному единичному сущему, отграниченно помысленному в его позитивности. Ведь это сущее, как целое, не может мыслиться индивидуально и единично единым, пока не будет помыслено как не способное к разделению на множество сущих того же порядка. Таким образом, стоящая перед нами проблема касается не отрицания, независимо от того, принадлежит ли оно формально к сути этого единства или нет: относительно этого вопроса тоже есть разные мнения, и в предыдущем Рассуждении мы уже сказали, что в них мы считаем наиболее достоверным. Наша проблема касается основания этого отрицания. В самом деле, отрицание вряд ли имеет основанием одну лишь общую природу: ведь она сама по себе нейтральна и не требует такой неделимости на множество сходных сущих; напротив, скорее разделяется на них. Поэтому возникает вопрос: что именно в индивидуальном и единичном сущем служит причиной того, что это сущее должно заключать в себе указанное отрицание?