3. Приводят и другой довод: например, «человек» по своей сущности не есть индивидуальное нечто; следовательно, когда он становится индивидом, нечто добавляется к сущности человека; следовательно, необходимо, чтобы это нечто из природы вещи было отличным от «человека» вообще. Посылка очевидна: ведь если бы «человек» по своей сущности был вот этим индивидом, он не мог бы существовать как множество людей. Более того, он не мог бы и схватываться интеллектом помимо некоторой индивидуальности и единичности, так как вещь не может быть схвачена помимо того, что принадлежит к ее сущности. Но «человек» может отчетливо схватываться, более того, сущностно определяться помимо какой бы то ни было индивидуации. Напротив, Бог, будучи по своей сущности конкретным единичным индивидом, не может ни умножаться по числу, ни в истинном и собственном смысле схватываться интеллектом иначе, нежели как индивидуальное и единичное сущее. Первый вывод представляется самоочевидным. В самом деле, бытие в качестве индивида есть нечто действительно существующее и не может быть сущностным признаком ни общей природы, ни (вообще говоря) самого индивида: ведь все индивиды [одного вида] обладают одной и той же сущностью. Следовательно, необходимо, чтобы бытие в качестве индивида нечто добавляло к общей сущности. Отсюда легко доказать второй вывод: то, что принадлежит к сущности, и то, что внеположно сущности, представляются различными из природы вещи. Более того, те вещи, из которых ни одна не принадлежит к сущности другой, различны между собой в максимальной степени. Но, как было показано, добавляемое индивидом к видовой сущности внеположно сущности; следовательно…

4. Третий довод таков: то, что формально конституирует Петра в качестве Петра, отлично от того, что формально конституирует Петра в качестве человека. Во-первых, то, что конституирует его как человека, является общим для него и других людей, тогда как то, что конституирует его как Петра, является его собственным признаком. Во-вторых, в противном случае общее понятие в интеллекте не могло бы относиться скорее к «человеку», нежели к Петру. К этому доводу можно присоединить и все остальные аргументы, которыми обычно доказывают, что универсалии из природы вещи отличны от своих низших ступеней. Отчасти мы уже касались этого вопроса выше, когда рассматривали понятие сущего; отчасти же коснемся его в следующем Рассуждении.

5. Второе мнение прямо противоположно первому и гласит, что индивид не добавляет к общей природе абсолютно ничего положительного и реального, действительно или мысленно отличного от нее; и что всякая вещь или природа сами по себе индивидуальны первичным и непосредственным образом. Так считают номиналисты в комментариях на кн. I «Сентенций», дист. 2: здесь излагает свою позицию Оккам, вопр. 4, 6, и Габриэль Биль, вопр. 6, 7. Этого мнения также придерживается Генрих Гентский, Quodl. V, вопр. 8, где он утверждает, что индивид всего лишь добавляет отрицание к виду. Мы будем говорить об этом подробнее в следующем разделе, при изложении третьей точки зрения.