16. В-третьих, я утверждаю [в продолжение сказанного в §§ 8 и 9], что индивид добавляет к общей природе нечто мысленно отличное от нее и принадлежащее к той же категории. Это нечто является метафизической составляющей индивида, поскольку стягивает вид и в качестве индивидуального отличительного признака конституирует индивидуальное сущее. Первая часть этого утверждения следует из двух предыдущих утверждений. В самом деле, в первом из них сказано, что индивид присоединяет нечто к общей природе, а во втором отрицается, что это нечто из природы вещи отлично от природы как таковой. Следовательно, необходимо, чтобы природа и это нечто различались хотя бы мысленно, потому что если бы они вообще не различались, не было бы никакого присоединения. Однако отсюда не следует, что присоединяемое является чем-то существующим только в мысли. Ведь одно дело – различаться мысленно, и другое дело – существовать только в мысли. Так же и здесь: вполне возможно, что некоторые реальные сущие различаются только мысленно, так что присоединяемое может быть реальным (и оно в самом деле таково), хотя и отличаться только мысленно. Могут сказать, что такое присоединение совершается исключительно в разуме. Отвечаю: в отношении присоединяемой вещи я это отрицаю; в отношении способа присоединения, или стяжения, или составления, – признаю. Ибо как отделение общей природы от индивидуального отличительного признака совершается только мысленно, так и наоборот: индивидуальное отличие только мыслится добавленным к общей природе. В действительности же присоединения в собственном смысле нет, но во всяком индивиде его сущесть сама по себе реально обладает обеими характеристиками.

17. Вторая часть вывода с очевидностью следует из сказанного, а также из «Суммы теологии» св. Фомы, ч. I, вопр, 29, ст. 1, где сказано, что субстанция индивидуируется через себя, и вопр. 10 трактата «О потенции», ст. 3, где он отрицает, что субстанция может конституироваться через акциденцию. Следовательно, то, что присоединяется, не может принадлежать к иному роду, нежели сама вещь; но в субстанциях это субстанция, пусть даже неполная, потому что в действительности существует только индивидуальная субстанция.

Что касается третьей части вывода, он вполне очевиден: ведь это присоединяемое не является какой-либо физической частью субстанции: сказываясь об индивиде, оно выражает его всецелую сущность, тогда как физическая часть не выражает всецелой сущности и поэтому не сказывается о целом. Но присоединяемое также не есть нечто такое, что непосредственно полагалось бы в категории субстанции в качестве целого; следовательно, оно представляет собой нечто неполное, что полагается в качестве отличительного признака. Точно так же оно стягивает общую природу и разделяет ее на индивиды, метафизически конституируя в своей категории индивид как таковой в качестве единого через себя.