20. Поэтому, принимая такой способ составления и членения индивида, мы отвечаем, в-третьих, что нет нужды уходить в бесконечность. Действительно, тот самый ум, который схватывает индивида как состоящего из объективного понятия вида и индивидуального отличия, схватывает индивидуальное отличие как абсолютно простое и нерасчленимое. Ведь оно постигается не как соответствующее видовому понятию, а как соответствующее понятию отличительного признака, который по определению прост и не состоит из общей природы и некоего стягивающего отличия. То же самое имеет место в самих видовых отличиях низшего уровня: чувственное или рациональное формально не состоят из других отличительных признаков, но в силу того, что они служат основанием различения, они сами собой отличаются от других. Точно так же надлежит мыслить индивидуальные отличия: с этой точки зрения мы допускаем в них именно такой способ стяжения сущего, при котором оно стягивается до этих признаков простой детерминацией понятия, без какой-либо составленности. И поскольку эта природа индивидуального отличия может мыслиться в качестве реальной и общей природы, она предстанет как бы трансцендентальной по отношению к конкретным индивидуальным отличиям. В самом деле, в них нельзя будет помыслить ничего, что не включало бы в себя эту природу, и поэтому такая общая природа будет стягиваться до конкретных отличий не очередным соединением, а простой детерминацией более выраженного и определенного понятия, тем самым полагая конец дальнейшему членению и уходу в бесконечность.

21. В-четвертых, [в продолжение сказанного в §§ 8, 9 и 16] я утверждаю: индивид добавляет к виду нечто мысленно отличное от него не только в материальных и привходящих вещах, но и в тварных и конечных нематериальных субстанциях. Из этого вывода мы исключаем божественную природу: поскольку она по своей сути определена быть единичной природой, так что ей абсолютно противоречит быть множественной по числу, в ней даже мысленно (если она поистине божественна) нельзя абстрагировать общую характеристику божественности от вот этой божественности. Ведь в силу самого факта подобной абстракции постигаемое было бы уже не подлинной божественностью, ибо само понятие божественности подразумевает, что она численно именно такова и не может быть иной. Этого требует ее бесконечность. Отсюда мы последовательно делаем тот вывод, что эта индивидуальная божественность даже с точки зрения разума не ничего не добавляет к понятию подлинной божественности. Поэтому справедливо порицают Каэтана за то, что в Комм. на ч. I «Суммы теологии», вопр. 3, ст. 3 и в других местах он утверждал, будто в Боге можно некоторым образом видеть конкретную, как бы видовую реализацию божественной природы. В самом деле, подлинно общее понятие противоречит истинной божественности: ведь ее сущность такова, что она есть вот эта единичная природа, и потому истинный Бог не в большей степени может быть помыслен в общем понятии и абстрагирован от этого Бога, чем Петр.