Ответ на доводы

Ответ на доводы

31. В ответ на главный довод в защиту первого мнения ответим: все перечисленное в первом аргументе указывает только на то, что «видовая природа» означает объективное понятие, мысленно отграниченное от индивидов; индивид же, напротив, добавляет к видовой природе нечто мысленно отличное от нее. В самом деле, предметом человеческой науки являются вещи, постигнутые с универсальной точки зрения; к ним непосредственно относятся определения и доказательства, а для этого достаточно, чтобы вещи могли мысленно абстрагироваться друг от друга, пусть даже в самой действительности они нераздельны. Это явствует из того, что было сказано о понятии сущего: о нем имеется наука и составляются доказательства, хотя очевидно, что в самой действительности «сущее» неотделимо от своих частных родов, но абстрагируется от них только мысленно. Поэтому такого различия достаточно также для причинных высказываний типа: так как человек способен смеяться, Петр способен смеяться: ведь в них указывается не реальная физическая причина, соединяющая Петра и способность смеяться, а только разъясняется адекватное начало и происхождение этого свойства.

32. На второй довод ответим, что в нем (как я заметил выше, говоря о понятии сущего) легко допустить эквивокацию, когда от нашего способа постижения и от употребления слов, обозначающих вещи как постигнутые нами, мы аргументируем к самим вещам, каковы они сами по себе. При этом из мысленных различений мы делаем вывод о различии вещей, а такое умозаключение ошибочно. Следовательно, скажем в ответ, что «человек», обозначенный и схваченный в понятии как таковой, не выражает и не заключает в своей сущностной природе никакого индивидуального отличия, как верно показывает данный аргумент. Это очевидно, ибо «человека» можно мысленно абстрагировать от всех индивидуальных отличий, а также мысленно подвергнуть стяжению и определению посредством множества таких отличий. Поэтому верен тот вывод, что к сущности человека, чтобы она стала индивидуальной, должно присоединиться нечто внеположное ей как помысленной таким образом. Однако я отрицаю, будто отсюда следует реальное различие между общей природой человека и его индивидуальным отличительным признаком: ведь в действительности природа человека не существует в таком общем и абстрактном виде, в каком она мыслится интеллектом. Когда же говорят, что принадлежащее к сущности и внеположное ей различаются из природы вещи, а не только в разуме, я отвечаю, что внеположность чего-либо сущности можно понимать двояко: во-первых, сообразно реальности, то есть рассматривая сами вещи, как они существуют в действительности; во-вторых, сообразно разуму, отграничивающему одно от другого, хотя в действительности эти вещи не разделены. В первом смысле верно (особенно в отношении конечных вещей), что все внеположное сущности со стороны реальности должно отличаться от нее из природы вещи. Но я отрицаю, что индивидуальное отличие – например, Петра или Павла – лежит вне сущности человека, существующей в самой реальности: ведь в реальности «человек» существует только в Петре, Павле и т. д., и в каждом из них собственный отличительный признак принадлежит к сущности «человек» постольку, поскольку она существует в них.