5. В-третьих, в самом существовании можно усмотреть существование вообще – например, существование человека, – и такой аспект, как индивидуальное существование Петра или Павла. Следовательно, о самом существовании следует вдобавок спросить, чем оно индивидуируется. В самом деле, началом его индивидуации не может служить сущность: ведь сторонники данного мнения считают сущность не индивидуальной, а универсальной; не может им служить также ни одна из акциденций, что само по себе очевидно и в достаточной мере было показано выше. Тогда чем же оно индивидуируется? Если скажут, что существование индивидуально само по себе, то почему не сказать этого скорее о сущности: ведь она и по природе, и по совершенству первее и в некоторой смысле более абсолютна? В самом деле, существование есть акт вот этой сущности; стало быть, это существование будет вот этим, скорее всего, потому, что актуализирует вот эту сущность. И вообще, существования человека и льва различаются потому, что они либо суть следствия разных сущностей, либо соотносятся с разными сущностями, если исходить из проведенного выше различения.

Отсюда можно вывести еще один довод против. Ведь подобно тому как человеческое существование внеположно сущности человека вообще, так индивидуальное существование Петра внеположно индивидуальной сущности Петра; и подобно тому как в Петре и Павле присутствуют два численно различных существования, так в них присутствуют и две численно различных человеческих природы, обладающих разными индивидуальными сущестями.

Наконец, имеется довод a posteriori. В самом деле (если исходить из данного мнения), одна и та же индивидуальная сущесть сохраняется без своего существования или сменяет несколько существований. Так, человечество Христа, согласно данному мнению, не имеет собственного существования; и, тем не менее, оно индивидуально и обладает внутренним началом индивидуации. Сходным образом, когда одна и та же по числу первоматерия сменяет формы, говорится, что она сменяет существования, и, однако, всегда остается численно той же самой.

6. Отсюда нетрудно понять, как именно надлежит рассуждать об этом мнении, если относить его не к существованию в собственном смысле, а к субсистенции. Действительно, либо мы формально говорим о носителе природы (suppositum), либо о природе в абстрактном смысле, либо конкретно и формально об индивиде, подпадающем под данный вид субстанции, то есть о вот этом человеке. В первом смысле будет истинным, что носитель природы индивидуируется вот этой конкретной субсистенцией, так как формально конституируется ею. И поэтому в Троице имеются три носителя природы, ибо имеются три субсистенции, – но одна природа. Личность же во Христе, несмотря на двойственность Его природы, численно одна, и поэтому численно один также носитель природы: ведь субсистенция во Христе численно одна. Стало быть, носитель природы, как таковой, индивидуируется субсистенцией.