Этого мнения придерживался Авреол, в передаче Капреола, На кн. II «Сентенций», дист. 3, вопр. 2; и его же фактически разделяет Дуранд, На кн. II «Сентенций», дист. 3, вопр. 2. Наоборот, Фонсека, излагая эту точку зрения в Комм. на кн. V «Метафизики», гл. 6, вопр. 3, называет ее в разд. 2 самой невнятной из всех и говорит, что по выявлении ее подлинного смысла она оставляет вопрос без ответа. Мне же кажется, что это мнение – яснейшее из всех, и что и сам Фонсека, и почти все остальные в конце концов приходят к нему. Ибо и в самом деле невозможно, чтобы основание единства отличалось от самой сущести. Поэтому как индивидуальное единство, взятое формально, не может добавить ничего реального и позитивного к индивидуальной сущести, потому что в этом вопросе ход рассуждения – один и тот же, идет ли речь об индивидуальном единстве или о любом другом, так и позитивное основание этого единства, взятое со стороны отрицания, которое в нем выражается, не может добавить, говоря физически, ничего позитивного к индивидуальной и единой сущести. Следовательно, эта сущесть служит основанием такого отрицания сама по себе, и в этом смысле, согласно данному мнению, сама по себе называется началом индивидуации.
Действительно, это мнение не отрицает, что в такой индивидуальной сущести общая природа может отличаться от единичной сущести, и что, [таким образом][604], индивид добавляет к виду нечто мысленно отличное от него. Это нечто, с метафизической точки зрения, имеет характер индивидуального отличия, как было сказано в предыдущем разделе. И Дуранд не отрицает, но скорее поддерживает это мнение. Однако в нем (что непосредственно относится к разбираемому вопросу) вдобавок утверждается, что такое индивидуальное отличие не имеет в индивидуальной субстанции никакого особого начала или основания, которое в реальности отличалось бы от ее сущести; и поэтому оно гласит, что в этом смысле сущесть сама по себе служит началом своей индивидуации. Следовательно, это мнение истинно при правильном истолковании. Но чтобы это стало яснее, рассмотрим его применительно ко всем субстанциальным вещам по отдельности.
Чем индивидуируется первая материя
2. Итак, начав с первой материи, следует сказать, что она индивидуальна в реальности, и основанием ее индивидуального единства служит ее сущесть сама по себе, какова она в действительности, помимо чего-либо добавленного извне. Это доказывается тем, что материя, пребывающая вот в этой форме древесины, численно отлична от материи, пребывающей в форме воды или человека; следовательно, она индивидуальна и единична в самой себе. Но основанием такого единства в материи не является ни субстанциальная форма, ни соотнесенность с той или иной формой, как было показано выше против Дуранда. В самом деле, при смене любых субстанциальных форм материя всегда остается той же самой по числу; и хотя она соединяется в акте с той или иной формой, однако сама по себе выражает общую и безразличную соотнесенность с любой формой, какую только может принять. С другой стороны, количество тоже не может быть основанием индивидуального единства материи, как доказывает тот же довод, если верно, что материя принимает и утрачивает различные количественные определения при смене субстанциальных форм. Далее, согласно тому же мнению, материя по природе раньше, чем примет количество, подлежит действию деятеля, вводящему форму или количество, – но подлежит этому действию лишь постольку, поскольку индивидуальна и единична, ибо действия совершаются над единичными вещами. Если же полагать, что одно и то же количество совечно материи, тот же самый довод применим, по меньшей мере, к могуществу Бога. В самом деле, Бог может отнять данное количество от данной материи и придать ей другое количество либо сохранить ее вовсе без количества; стало быть, численно тождественная материя существовала бы отдельно от численно тождественного количества. Следовательно, основанием индивидуального единства материи служит вовсе не количество; в противном случае она не могла бы сохранить без него свое индивидуальное единство.