Правда, остается вопрос о самой субсистенции: чем индивидуируется она. Ведь и природа субсистенции – скажем, субсистенции человека – тоже будет общевидовой; в Петре же она оказывается численно определенной, той или этой субсистенцией; и об этом вопросе надлежит сказать то же самое, что и о других субстанциях или субстанциальных модусах, как мы увидим ниже.

7. Во втором смысле, то есть в случае субстанциальной природы, взятой абстрактно, – например, человечества, – неверно и невероятно, чтобы она индивидуировалась субсистенцией, что тем более очевидно из всех доводов, приведенных относительно существования. В самом деле, субсистенция, несомненно, есть нечто из природы вещи отличное от субстанциальной природы, даже если взять ее в индивидуальном смысле. Так же несомненно, что такая природа способна сохраняться в качестве индивидуальной помимо соприродной ей субсистенции, как сохраняется она в Господе Христе; следовательно, она не может внутренне индивидуироваться субсистенцией.

А если, возможно, кто-нибудь скажет, что она индивидуируется хотя бы отношением к субсистенции, то скажет это напрасно и безосновательно. В самом деле, если нечто должно индивидуироваться отношением к другому, то скорее субсистенция будет индивидуироваться отношением к индивидуальной природе, чем наоборот: ведь природа первее и совершеннее, тогда как субсистенция – всего лишь модус и термин природы.

Далее, в божественной природе мы находим единственную индивидуальную природу вкупе с тремя субсистенциями; следовательно, это знак того, что индивидуация природы независима от субсистенции.

8. Поэтому в данном вопросе Генрих Гентский абсолютно заблуждается, когда утверждает, что сама природа становится вот этой, индивидуальной, благодаря носителю природы. В своем учении он высказывает и еще кое-что безусловно ложное и невозможное, а именно, что носитель природы просто добавляет к видовой природе два отрицания: нераздельность в самой себе и отделенность от всего прочего; и что благодаря этому двойному отрицанию природа формально становится индивидуальной без добавления чего-либо позитивного, приданного видовой природе.

В этом учении содержатся три ложных утверждения. Первое состоит в том, что носитель природы добавляет к природе только отрицание, что мы рассмотрим позже, в своем месте. Ведь если говорить об индивидуальной природе, это не столь невероятно, хотя и не является истинным; однако если говорить о видовой природе, это абсолютно невероятно.

Второе ложное утверждение состоит в том, что индивидуальная природа добавляет к видовой только отрицание. Невозможность этого явствует из сказанного во втором разделе: ведь в противном случае индивидуальная субстанциальная природа, как таковая, была бы не реальным сущим, а всего лишь видовой природой вкупе с отрицаниями, чего нельзя даже и помыслить. Далее, это невозможно потому, что такое отрицание требует позитивного основания, каковым не может служить одна лишь видовая природа, как было в достаточной мере показано во втором разделе.