Что же касается того распространенного аргумента, что если эти субстанции различаются своими сущестями, они по необходимости различаются формально и сущностно, мы уже ответили на него, когда разбирали другие формы. В самом деле, эти сущести, даже будучи формальными, могут быть абсолютно тождественными друг другу в своей сущностной природе; и тогда, хотя они различны через самих себя, это различие само по себе будет различием в числе, ибо пребывает в сущести, но не в формальной природе. А различными через самих себя они называются не потому, что не похожи между собой, а потому, что каждая из них сама по себе такова, что не является другой. Ведь сходство не исключает различия, как будет показано ниже.

Раздел седьмой Должен ли принцип индивидуации акциденций браться от субъекта

Раздел седьмой

Должен ли принцип индивидуации акциденций браться от субъекта

1. Мнения относительно этого спорного вопроса – почти те же самые, что были приведены в предыдущем разделе; но поскольку то самое учение, которое имеется относительно субстанциальных форм, прилагается к акцидентальным формам с соответствующими поправками, мы очень кратко изложим эту тему с добавлением того немногого, что свойственно именно акциденциям. Итак, на основании сказанного в разделе втором допустим, что в акцидентальных формах с необходимостью должны присутствовать индивидуальные отличия. Индивидуальные формы сообщают эти отличия видовым природам, как отличные от них хотя бы ментально. В самом деле, это учение имеет универсальный характер, и доводы, приведенные относительно всех видов и всех индивидов, сохраняют силу и в данном случае. Так что если говорить о метафизических началах, которыми конституируются и различаются вещи, то принцип индивидуации акциденций не вызывает никаких вопросов: в акциденциях присутствует индивидуальное отличие, составляющее собственный признак каждого из них и стягивающее вид до данного индивида. Стало быть, остается только выяснить, каково физическое основание и начало этого отличия. Именно в этом смысле мы будем исследовать принцип индивидуации акциденций, как делали это в отношении субстанций. И поэтому здесь мы не вступаем в спор с Дунсом Скотом, который полагал, что его этости[606] (которые суть не что иное, как индивидуальные отличия) закрывают этот вопрос. Мы тоже принимаем эти отличительные признаки; однако остается выяснить, каково их физическое основание.

2. Итак, здесь могут быть только два мнения. Первое состоит в том, что акциденции индивидуируются субъектом. Так учит св. Фома, ч. I «Суммы теологии», вопр. 29, ст. 1, и вопр. 39, ст. 3, и «Малые сочинения», 29, в конце. Но в Quodl. VII, ст. 19 он ограничивает это утверждение и говорит, что так обстоит дело во всех акциденциях, кроме количества: оно, по его словам, индивидуируется не субъектом, а местом, тогда как прочие акциденции индивидуируются субъектом или хотя бы количеством. Отсюда св. Фома заключает, что хотя индивидуальное количество может сохраняться Богом помимо субъекта, однако белизна и прочие акциденции сохраняться не могут, но для того, чтобы стать индивидуальными, с необходимостью требуют наличия субъекта или хотя бы количества как такового. На этом же основании св. Фома неоднократно замечает, что не могут существовать две разные белизны, отличные друг от друга только по числу, потому что в них не было бы ничего, чем они бы различались, ч. I «Суммы теологии», вопр. 50, ст. 4, и вопр. 75, ст. 7. Такое же учение отстаивает Капреол, На кн. I «Сентенций», дист. 54, ст. 2, закл. 2. Основание у этого мнения – то же самое, что и у доказательства того, что субстанциальная форма индивидуируется количественно означенной материей. И подтверждается оно тем, что, во-первых, акциденция имеет все свое бытие лишь в соотнесенности с субъектом; следовательно, своей индивидуацией она обязана субъекту: ведь всякая вещь непременно индивидуируется теми же началами, от которых принимает бытие. Во-вторых, если бы акциденции не индивидуировались субъектом, в одном и том же субъекте могло бы обнаружиться множество акциденций, различных только по числу: ведь несмотря на тождество субъекта, они могли бы различаться между собой, и поэтому не было бы причин усматривать здесь противоречие. Но мы видим, что один и тот же субъект не способен принять две белизны или два тепла; следовательно, все дело в том, что они индивидуируются субъектом, и поэтому в силу самого факта, что они принимаются в один и тот же субъект, они являются одним, а не двумя.