3. Мнение других. – Другое мнение состоит в том, что всякая акцидентальная форма физически индивидуируется сама через себя, поскольку актуально или потенциально является вот этой сущестью и не имеет другого внутреннего принципа индивидуации, кроме собственной сущести. Такова суть рассмотренной выше позиции Дуранда; и все доводы, приведенные в отношении субстанциальной формы, доказывают то же самое в отношении формы акцидентальной. Самый сильный из них таков: всякая вещь благодаря тому является формально и внутренне единой по числу (если говорить об основании единства, то есть о том отрицании, которое выражается в понятии единого), благодаря чему она есть или может быть актуально существующим сущим. Ибо всякое такое сущее единично, как было показано выше; но любая вещь внутренне и формально является актуальным сущим через свою сущесть; следовательно, нечто является единичным и индивидуальным через одно и то же; следовательно, это верно также применительно к акциденциям.

Это подтверждается тем, что субъект не может быть началом, индивидуирующим акциденции; стало быть, таким началом может быть лишь внутренняя сущесть самих акциденций. Антецедент очевиден. С одной стороны, субъект не может выступать началом индивидуации акциденции в качестве ее внутреннего компонента как такового, потому что мы сейчас говорим не о сущем, составленном из субъекта и акциденции, а о самой акцидентальной форме, которая, как известно, вовсе не имеет одной из своих внутренних частей сам субъект, и субъект не является в этом смысле ее внутренним началом. С другой стороны, субъект не может быть назван принципом индивидуации акциденции, даже если рассматривать его как термин отношения, или расположения данной акциденции к оформлению данного субъекта. Во-первых, потому, что две акциденции, различные только по числу, могут обладать оформляющей способностью по отношению к численно одному и тому же субъекту; следовательно, вовсе не субъект является причиной численного различия этих способностей; следовательно, они различны сами по себе. Во-вторых, это тем более очевидно в отношении любых акциденций, которые по своему расположению не просто пребывают в субъекте, но соотносят его с иным или некоторым образом вводят в иное: таковы отношения, действия, обладания и проч. Итак, если говорится, что акциденции индивидуируются субъектом, потому что по природе с ним связаны, то почему бы им не индивидуироваться скорее последними терминами, с которыми они по природе соотносятся? Тем более что именно от них, от их общих природ, они получают свои сущностные, видовые природы? В-третьих, безосновательно утверждать, что численно вот эта акциденция по природе обладает соответствием или склонностью только к этому субъекту: ведь хотя в силу природных причин она, может быть, и способна возникнуть только в этом субъекте, однако сама по себе пригодна к оформлению любого субъекта, способного ее принять. И наоборот, может случиться так, что вот этот субъект в силу природных причин способен обладать только вот этой белизной или вот этим количеством; но это не значит, что его способность принимать акциденции должна сама по себе мыслиться ограниченной и предопределенной лишь к этой акциденции и недостаточной для принятия других, ей подобных. Наконец, в том же самом убеждают все доводы, приведенные нами относительно субстанциальной формы.