Возникло робкое желание сказать ей что-то хорошее, ласковое, поблагодарить за доставленную радость, послать цветок или записку.

В предпоследнем антракте Ваня подошел к старичку билетеру, спросил:

— Вы не знаете, где живет Нина Белоножко?

Старичок удивленно, сквозь очки поглядел на юношу:

— Знаю, как не знать. В одном доме квартируем с нею: Дегтярный переулок, десять. Квартира балерины Белоножко — номер шесть.

— Где это Дегтярный переулок? — Ваня наморщил лоб, припоминая, не встречал ли он этот переулок, блуждая по Москве.

— По Тверской улице, между Триумфальной и Страстной.

Ваня не стал записывать адрес, запомнил его, как запоминал все, что останавливало его внимание. В толпе он узнал Гасинского, прохаживающегося под руку с незнакомой девушкой, улыбнулся. Гасинский был красив, синеглаз, молод, еще не успел жениться, и в Чарусе все трамвайные кондукторши были от него без ума.

На другой день с утра фабзавучники отправились на Масловку, в трамвайное депо, знакомились с работой московских слесарей и электриков.

После осмотра депо оставалось два часа свободного времени; Гасинский разрешил использовать его каждому по своему усмотрению.

Никому ничего не сказав, Ваня отправился на Тверскую улицу и быстро отыскал тихий Дегтярный переулок. Он смело поднялся по лестнице на второй этаж и остановился у двери под номером шесть, обитой дерматином. Ваня чувствовал дотоле не знакомое ему сердцебиение. Пришлось постоять, отдышаться. Справа у двери он увидел с добрый десяток кнопок, подумал: «Словно пуговицы на косоворотке», — в то время считалось модным носить косоворотки с густо пришитыми пуговицами.

У одной из кнопок была укреплена дощечка с надписью: «Н. Белоножко». Так обыденно и просто, словно за дверью жила не великая артистка, покоряющая человеческие сердца, а какой-нибудь обыкновенный человек, вроде Зинки Суплина или Петьки Рожкова.

Набравшись храбрости, Ваня нажал кнопку. Послышалось шарканье шлепанцев, звон цепочки, шум отодвигаемого засова, и на пороге возникла женщина с помятым недовольным лицом, — видимо, прислуга. Глухо спросила:

— Вам кого?

— Можно видеть товарища Нину Белоножко? — задыхаясь спросил Ваня.

— Сейчас.

Женщина захлопнула дверь, но дверь тотчас снова открылась, и в нее просунулась изрядно облысевшая мужская голова:

— Что вам угодно, молодой человек?

Этот вопрос незнакомого мужчины взвинтил Ваню, придал ему удальства. Ему даже в голову не пришло, что этот человек мог быть мужем или любовником артистки и мог попросту спустить его с лестницы.

— Я хотел бы видеть Нину Белоножко, — сказал Ваня с вызовом.