Мы стояли друг против друга, обменивались огненными взглядами. Бог знает, чем кончилось бы все это, если бы не дядя Авак, неожиданно выросший перед нами.

— Чего распетушились? — сказал он, доставая из кармана кисет. — А ну, скрутите-ка мне цигарку.

Через минуту мы уже шли рядом с жестянщиком Аваком, весело переговариваясь друг с другом, будто между нами ничего не произошло.

*

Наконец учитель дал нам книжку стихов, которую обещал давно.

Вечером мы собрались у Васака.

Обычно мы с Васаком читали вместе. Когда попадались стихи, прибегали к помощи Мудрого, как, впрочем, поступали и другие наши одноклассники, даже постарше нас.

Никто в школе не умел так читать, как Мудрый.

В этот вечер я задержался в гончарной. Когда я, кое-как перекусив, прибежал к Васаку, все были в сборе.

Свет лампы едва освещал середину комнаты.

В доме нет ни деда Апета, ни тети Нахшун.

Я опускаюсь возле Васака, втиснувшись между ним и Суреном. Оглядываюсь. Как много собралось ребят! Но все же я скорее чувствую, чем вижу: среди нас нет Арфик. Ее отсутствие всегда заметно. Для этого не надо оглядываться по сторонам, всматриваться в лица.

Будь Арфик здесь, разве обошлось бы без ее: «Ой, мамочка!» Этим она всегда выражает и крайнюю радость, и крайнюю печаль. Арфик уже который месяц батрачит у Геворковых. Нанялась в батрачки — и не стало вездесущей Арфик среди нас. Даже на вартаваре не была. Нет и Аво, он тоже еще занят на работе у Вартазара.

Но я шарю глазами по углам — может, все-таки они здесь. Мне так хочется, чтобы они были. Ведь такие книжки не каждому даются в руки!

По-мальчишески ломким басом Арам начинает:

Я вернулся домой, должно быть, поздно. В доме все спали. Только дед, страдающий одышкой и бессонницей, сидел у тлеющего очага и попыхивал трубкой.

Я подошел и тихо опустился на кошму рядом с ним.

Дед потянул из трубки. При вспышке огня я увидел, как всегда, спокойные глаза.

— Читали? — спросил он.

— Да.