X

Дед лежал больной. На нем возвышалась гора подушек и одеял.

Из-под них деда не было видно, торчал лишь седой клинышек бороды. Он тяжело дышал и стонал. Никто не знал, что он притворяется.

Вечером к нам зашли трое вооруженных людей, среди них был и Самсон.

— Нашел время болеть! — сказал он грубо и пнул ногой пустое ведро. Оно с грохотом покатилось по полу.

Папахоносцы раскидали подушки и одеяла, обнажив скрюченную фигуру деда. Дед надрывно кашлял.

Мать запричитала.

Самсон прикрикнул на мать, стукнул прикладом оземь, длинно выругался и, взяв со стены винтовку, ушел. Мать снова взгромоздила на деда подушки.

Потом появился дядя Мухан.

— Что слышно в селе, кум? — послышалось из-под вороха одеял.

— Обожглись на молоке, дуют на воду. На узунларцах хотят отыграться. Всех без разбору гонят воевать с ними, — ответил дядя Мухан, усевшись на край постели.

— Знаю, только что были здесь.

— Ну и что? — забеспокоился кум.

— Как видишь!

Дядя Мухан оглядел горку одеял и подушек, грустно улыбнулся.

— Сошло?

— Сошло. Не таких спроваживали.

— Рад за тебя. Хоть твои руки останутся чистыми.

— Не горюй, может, и твои чистыми останутся.

— Дай бог!