«Раз уж вы собрались в Санта-Барбару, – сказала утром бабушка Китон, – сегодня свожу детей к зубному. Пора отбелить им зубы, а к доктору Ховеру и одного ребенка трудно записать, не говоря уже о четверых. Джейн, твоя мама сообщила в письме, что ты была у стоматолога в прошлом месяце, поэтому тебе ехать не нужно».

И на детей навалилось бремя, о котором никто не упоминал. Лишь когда бабушка Китон на глазах у Джейн выводила всю компанию на крыльцо, Беатрис – она шла последней – сунула руку за спину, не глядя нашарила ладонь Джейн и крепко сжала ее. Только и всего.

Ответственность была передана без слов. Беатрис дала понять, что сегодня кормежкой заведует Джейн. Такова ее обязанность.

Медлить Джейн не рискнула: слишком уж заметно приуныли взрослые. Руггедо проголодался.

Джейн смотрела вслед двоюродным братьям и сестрам, покуда те не исчезли за шинусами. Когда вдали, увозя с собой надежду на их возвращение, прогромыхал трамвай, Джейн отправилась в лавку, где купила два фунта мяса, выпила газировки и вернулась в дом.

Сердце билось быстрее обычного.

На кухне Джейн взяла жестяную кастрюлю, переложила в нее мясо и украдкой пробралась в ванную. Непросто было залезть на чердак без помощи и с занятыми руками, но Джейн справилась. Постояла в теплой тишине под крышей, отчасти надеясь услышать освобождающий от бремени дежурства зов тети Бесси, но зова не последовало.

Незатейливый алгоритм предстоящих действий казался в достаточной мере прозаичным, и страх ненадолго отступил. К тому же Джейн было едва за девять, и на чердаке хватало света.

Она ступила на балку и балансировала на ней, пока не переместилась на дощатый мостик, и тот упруго завибрировал под ногами.

Дважды ничего не получилось, но на третий раз Джейн очистила сознание, прошла по доске, обернулась – и…

Здесь было сумрачно, почти темно. Пахло холодом и пустой пещерой. Джейн поняла, что находится глубоко под землей. Быть может, под домом. Быть может, дом очень далеко. Эта странность, как и все остальные странности, была для нее приемлема, а посему Джейн нисколько не удивилась.

Как это ни парадоксально, она знала, куда идти. Она находилась в крошечном замкнутом пространстве и одновременно долго бродила по тесным и гулким коридорам, бесконечным, неимоверно сумрачным и пахнувшим холодной сыростью. Неприятно осознавать, что находишься в подобном месте, да и опасно бродить по таким местам с одной лишь кастрюлькой сырого мяса в руках.

Руггедо счел подношение вполне съедобным.

Оглядываясь в прошлое, Джейн не могла ничего вспомнить – ни как предложила пищу, ни как та была принята, ни в каком уголке этой парадоксальной тесноты покоилось существо, грезившее об иных мирах и временах.