Доктор Мид похолодавшим голосом немедленно навел мост над неприятной паузой:

– К вашему сведению, капитан Батлер, численная разница между войсками нашими и янки никогда не имела значения. Один конфедерат стоит дюжины янки.

Леди покивали: вещь общеизвестная.

– Так оно и было в самом начале войны, – сказал Ретт. – Могло бы быть и сейчас, имей солдат Конфедерации пули в винтовке, обувь на ноги да еду в животе. А, капитан Эшберн?

Голос у него все еще звучал мягко и был исполнен правдоподобного смирения. У Кэри был несчастный вид: он не мог скрыть сильнейшей неприязни к Батлеру и с удовольствием принял бы сторону доктора, но не умел лгать. Он потому и попросился, чтобы его отправили на фронт, даже и с бездействующей рукой, что, в отличие от гражданского населения, понимал всю серьезность ситуации. Было много и других мужчин – ковыляющих на деревяшках, одноглазых, без пальцев, одноруких, которые расставались со спокойной службой в госпитале, в интендантстве, на почте или железной дороге и отправлялись в свои прежние воинские части. Они-то знали: у старины Джо каждый солдат на счету. Кэри ничего не стал говорить, а доктор Мид загрохотал, дав себе полную волю:

– Нашим людям приходилось уже сражаться и без сапог, и без еды, и ничего – побеждали! И опять будут сражаться и побеждать! Это я вам говорю: генерала Джонстона нельзя выбить с позиции! Горные твердыни всегда были укрытием от захватчиков и надежной крепостью, с древних времен! Вспомните, как их… Вспомните о Фермопилах!

Скарлетт напрягла память, но Фермопилы ничего для нее не значили.

– Там ведь погибли все, при Фермопилах, да, доктор? Все до единого?

– Вы решили оскорбить меня, молодой человек?

– Доктор! Я вас умоляю! Вы меня неправильно поняли! Я просто спросил, для сведения. У меня память слаба по части древней истории.

– Если нужно будет, наша армия тоже поляжет, вся, до единого, но не позволит янки продвинуться дальше в Джорджию, – фыркнул доктор. – Но этого не будет. Наши их погонят вон из Джорджии после первой же схватки.

Тетя Питти поспешно поднялась и попросила Скарлетт доставить им удовольствие – сыграть что-нибудь на фортепьяно по своему выбору и спеть. Она видела, что беседа быстро завела их в глубокие и опасные воды. Она прекрасно знала с самого начала, что если пригласить Ретта Батлера на ужин, то хлопот не оберешься. С ним всегда так! И как это у него получается, с чего он начинает-то? Никогда ничего у него не поймешь. Господи! Господи! И что Скарлетт в нем видит? А дорогуша Мелли – как она-то может его защищать?