Хебда всмотрелся в синюю даль, его глаза непомерно отворились, точно хотели из глазниц выскочить; не двигая глагзами, не отворачивая взгляда, он начал говорить:

– Не бойся, встретитесь ещё! Встретитесь!

Потом прикрыл глаза и протёр. Кумкодеш, который к нему во время этого остолбенения присматривался, сделал над ним крест.

– Дьявол его опутал! – пробурчал он. – Пойдём.

Однако Мшщуй, на которого речь нищего произвела впечатление, не имел уже охоты идти в город.

– В епископский сад! – сказал он тихо.

Хебда сопровождал их ещё до ворот, оказавшись там, он посмотрел с жалостью на уходящих и упал на землю отдыхать.

Этого дня вечером нетерпеливый князь Конрад начал собираться обратно. Его напрасно просили, чтобы остался ещё на день, спешил домой, а вырывался перед ночью под предлогом жары. Лешек, следящий за старыми обычаями, не выпустил брата без подарков. Приказали из сокровищницы нагрузить повозку серебряными предметами, мехом и сукном, всем, что в те времена наиболее дорогим было. Византийские шёлковые и хлопчатые товары, дорогие статуэтки из слоновой кости, перья; приходящая из Венеции африканская вышивка, зеркала; ткани из Ненивеи и Багдада; сукна и пурпур из Фризии, всё там было.

Конрад жадными глазами поглядел на эти дары, обнял брата, но видно больше в нём было зависти к этим богатствам, частицу которых ему давали, чем радость от них. Он думал о том, сколько содержала краковская сокровищница!

Выезжающего ночью брата Лешек проводил только до городских ворот! Там подчашии подали позолоченные серебряные кубки и жбаны, чтобы на счастливую дорогу высушили последние.

Лешек упал в оъятия брата.

– Милый Конрад, – сказал он, – будь мне всегда братом, как был им до сих пор, давай держаться друг за друга и оба будем сильными. Ты и я, мы имеем детей, пусть и они живут в согласии и единстве, а друг другу будем братьями, нашу любовь благословит Бог.

На эту речь Конрад ответил весело, поспешными и беспорядочными словами, ручаясь брату в своей верности и привязанности. Они расстались после повторных объятий и Лешек медленно вернулся на Вавель, с чувством грусти, с которым справиться не мог. Когда он вошёл к жене, он застал её также погружённую в мысли и хмурую.

– Я очень уверен в Конраде, хотя никогда не сомневался в нём, – сказал Лешек жене, которая молча с ним поздоровалась. – Он прибыл в хорошем настроении. Люди на него клевещут, делая жестоким и жадным до власти. И он, как и я, жаждет спокойствия, и не имеет его, поэтому должен беспокоиться и стараться. Бог даст, Гонсава всем нам позволит вздохнуть.